Пышка для грозного - Алатея Иак

— Ты не понимаешь, Лиза, у него своя компания, большая. Очень большая.

— Так он может там просто директор, ничего не решает. У больших компаний есть учредители, инвесторы. А директор это наёмный сотрудник, у него ничего нет, кроме зарплаты, — объясняет мне Лиза с видом знатока. И я, почему-то, выдохнула с облегчением. У Лизы, хоть она сейчас и занимается бровями и ресничками, есть неоконченное экономическое образование. У меня — педагогическое, я воспитатель, но мне всегда не хватало твёрдости характера, чтобы работать с детьми. Они постоянно проказничали, чувствуя слабину, поэтому я уволилась и научилась делать ногти. Здесь всё было ясно и без недовольных родителей и начальства. Не умею я жёстко. Не умею я ставить в угол и наказывать. Это не моё.

— Он хотя бы красивый? Покажи фотографию? — спрашивает меня подруга, и я, остановившись у большого окна, которое выходит на парковку, начала рыться в телефоне. Зашла на сайт организации, где уже красовалось новое, свежее фото Тимура со вчерашней фотосессии. Чёрная рубашка, серьёзный, пронизывающий взгляд прямо в камеру. Лиза заглядывает через плечо, приобнимая меня за талию.

— Выглядит как бандит, но красивый, — делает вывод девушка через пару секунд разглядывания. — У тебя есть перцовый баллончик?

— Нет, я же тут недалеко живу, всегда пешком хожу, — отвечаю я.

— Возьмёшь мой, на всякий случай, — отдаёт мне своё маленькое, розовое средство защиты Лиза, показав, как снять крышку и куда направлять струю.

Мы выпили по чашке зелёного чая, сидя на барных стульях у стойки ресепшн, в томительном ожидании, что кто-нибудь приедет.

Не знаю, почему, но меня потряхивало мелкой дрожью, и я волновалась, как глупая школьница перед первым свиданием. На тех фотографиях я выглядела намного увереннее, почти дерзко. А сегодня футболка с простыми джинсами и балетками — это не тот наряд, который придаёт уверенности и женственности. Вчера девчонки, готовя меня к съёмке, очень постарались сделать из меня конфетку: уложили волосы, Маша нанесла стойкий, красивый макияж. Сейчас же я была самой обычной, уставшей после рабочего дня Марго. Маникюрщицей, которая выплачивает ипотеку на однушку и мечтает выйти замуж за хозяйственного мужчину, который умеет чинить слив в раковине.

— Это не твой Тимур? Смотри, вон там у чёрной машины? — спрашивает Лиза, стоя у окна.

Глава 5. Я могу хорошо на вас наорать

Я чуть не расплескав чай, ставлю кружку на стойку рецепшена и иду к окну. Вчерашняя большая чёрная машина с тонированными стёклами и двумя «мордоворотами» на передних сиденьях стояла в дальнем углу парковки, подальше от главного входа. Сам Тимур, предположительно, сидел сзади. Водитель вышел с тряпочкой в руках, чтобы демонстративно протереть и без того безупречно блестящее лобовое стекло. В этот момент раздался звонок, заставивший меня вздрогнуть.

— Марго, тебе звонят, — протягивает мне телефон подруга.

— Я не пойду, — отвечаю, быстро поймав на окне недобрый, оценивающий взгляд того самого водителя, который будто бы смотрел прямо на нас. Мне стало не по себе, по коже пробежали мурашки.

— Марго, тебе звонят, возьми трубку, — настаивает подруга, подсовывая мне звенящий аппарат.

— Я не могу, — отвечаю ей, отмахиваясь и отходя от окна вглубь зала, будто там безопаснее. Зачем он приехал?

— Да, — вдруг отвечает за меня Лиза, взяв трубку. — Это её подруга, Марго не может сейчас говорить, у неё клиентка...

Она слушает, прикрыв трубку ладонью.

— Подождать? — Лиза смотрит на меня вопросительно. — Ждать не стоит. Это надолго... Цветы? Могу забрать.

Лиза кладёт мой телефон на стойку и, быстро переобувшись из домашних мягких тапочек (которые мы ей подарили в прикол, на них были глазки с большими ресничками) в босоножки, идёт на улицу. Я закрыло окно жалюзи, и подглядывала в щель между планками, чтобы меня не было видно. Тимур выходит из машины, поправляя рукав пиджака, и отдаёт Лизе огромный, пышный букет из бордовых роз, идеально под цвет моего вчерашнего платья. Подруга обхватывает его двумя руками, едва удерживая, и о чём-то коротко разговаривает с мужчиной, кивая. Хасанов бросает короткий, цепкий взгляд на ряд окон нашего салона, проходясь глазами по каждому, и я инстинктивно прижимаюсь к стене, замирая.

Через несколько минут подруга возвращается, кое-как неся перед собой в руках огромный, тяжёлый букет, который был плотно перевязан декоративной лентой в трёх местах, иначе бы развалился. Она улыбается мне, задрав голову выше бутонов и упираясь коленями в длинные, упругие стебли с тёмно-зелёными листьями.

— Еле доперла, он тяжёлый, как гиря у моего Васьки, — выдыхает радостно Лиза, разглядывая, куда положить эту цветочную махину в нашем небольшом пространстве. — Он сказал, что подождёт тебя. Не уедет.

Одной рукой Лиза расчищает свою кушетку для наращивания ресниц, сдвигая в сторону стопки чистых полотенец и одноразовых шапочек для волос, и с усилием укладывает букет вместо клиента, бутонами на подушку в форме подковы. Выдыхает, уперев руки в бока, и отряхивает с фартука несколько лепестков.

Мы молча смотрим на этот роскошный, невероятный букет, который никогда в жизни не дарили ни ей, ни мне. Его аромат, густой и сладкий, начинает заполнять всё помещение.

— Я не поеду с ним никуда, — зачем-то говорю вслух, но уже не так уверенно, глядя на эти совершенные, бархатные бутоны.

— И правильно. Вдруг твой поклонник задарит тебя такими цветами и вкусно накормит в каком-нибудь шикарном месте. Где это видано? — спрашивает в шутку Лиза, подмигивая. — Нет, нам такое не надо. Позвони лучше бывшему, пусть этот урод снова сойдётся с тобой, а потом опять бросит. Вот это стабильность, которая тебе нужна.

— Лиза... — укоризненно говорю я.

— А что я такого сказала?

— Он не урод, просто наши дороги разошлись. Мы не сошлись характерами.

— Любишь ты всех оправдывать. Он тебя бросил, потому что козёл, и точка.

— Думаешь, этот не бросит? Ещё хуже будет, — говорю я, занимая оборонительную позицию.

— Не попробуешь — не узнаешь, — обнимает меня подруга за плечи. — Даю тебе десять минут, чтобы привести себя в порядок, и если ты сама не выйдешь, то я сама приведу твоего ухажёра сюда.

— Предательница, — бурчу я.

— Иногда лучшие подруги должны делать добро против твоей же воли, — смеётся Лиза, смотря на мои надутые губы.

Она тащит меня обратно к окну, чтобы посмотреть, не уехал ли Тимур. Мы как две партизанки прячемся за жалюзи, раздвигая планки кончиками пальцев. Машина стоит на том же месте. Вокруг ни души.

— Добрый вечер, — негромко, но отчётливо произносит мужской голос прямо у входной двери, и мы с Лизой одновременно подпрыгиваем от неожиданности. У меня