Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

живут, — покачал он головой, — это настоящее чудо, что он вновь поднялся и смог спасти деревню и эту часть леса. Боюсь, если бы не это, то мы пришли бы поздно и не смогли остановить пожарище, — мэр развёл руками, показывая, что он бы, конечно, хотел сделать всё возможное, но увы и ах. Сейчас же за его спиной пришедшие маги-погодники (или как их ещё назвать, если они управляли руслом реки, поливая им тлеющие дома) заканчивали работу мага. И, надо сказать, они впятером сделали не больше, чем он один. Значит, передо мной довольно сильный экземпляр!

Я, прищурившись, посмотрела на «умирающего». Вампир… Получается, я правильно догадалась. Вот кто бы знал, что мне в жизни пригодится знание магических рас! Догадываюсь я, какое чудо ему помогло вновь выжить...

— Он с нами со всеми попрощался и ушёл… — тем временем гундел над ухом мужчина, — мы были уверены, что больше не увидим господина наместника, а вот…

— Нож есть? — прервала я бесполезный трёп.

— Н-нож?! — его лицо мгновенно приобрело пунцовый оттенок, а язык начал заплетаться. — З-ачем нож, госпожа?

— Кинжал, лезвие? — перечисляла я, начиная терять терпение. У меня тут пациент, то есть, тьфу ты! Вампир помирает!

— У меня есть… — мимо нас как раз проходил невысокий маг, помогающий восстанавливать деревню. Он протянул мне длинный изогнутый кинжал, а потом с надеждой заглянул в лицо. — Вы сможете спасти его? Он был очень хорошим наместником. Честным…

— Даже слишком, — проворчал мэр, но, поймав мой взгляд, закашлялся и сотворил крайне озабоченное лицо. — Как бы я хотел ему помочь! Но… Судьба не вла…

Договорить он не успел, потому как я резко полоснула себя по запястью и буквально напоила появившейся красной жидкостью губы мужчины.

— Вы что?! — схватился за волосы мэр. — Это строжайше запрещено! Вампирам нельзя давать человеческую кровь!

— Это крайний случай, — пробормотала я, следя за тем, чтобы пациент не захлебнулся, — будем считать, что это — капельница…

— Вы не понимаете! — меня грубо оторвали от вампира и развернули на сто восемьдесят градусов. — Это противозаконно! Первый дом вампиров посадит вас в темницу! Городская стража выдвинет обвинение, и заберут лавку! И мы снова останемся без лекаря!

— Руку. Уберите, — я так посмотрела на хваткую конечность, что пальцы на ней как-то сами собой разжались, а мужчина, насупившись, пробормотал:

— И всё же вы не должны так делать.

— Считаете, лучше, чтобы он умер?

— В крови душа, — он посмотрел на меня со смесью страха и какого-то офигевания от моей наглости, — кровь человека связывает его с вампиром крепкими нитями жизни. Их судьбы будут переплетены навечно. И во избежания злоупотребления таким способом любой из сторон, он запрещен для всех. Вампиры не хотят становиться марионетками людей, а люди боятся, что вампир пристрастится к их крови и будет использовать, как живой энергонакопитель, чтобы жить дольше. Поэтому вампиры не пьют кровь людей.

Я немного нервно пережала рану на запястье, раздумывая о том, что не хотела бы стать десертом для кровососущего. С другой стороны, он уже пил мою кровь, так что…

— Я спасала своего пациента, — ответила чётко, — и не могу по-другому. Если есть способ дать кому-то жизнь и это не грозит мне ответной смертью, то это того стоит…

А про себя добавила, что часто мы, медики, как раз спасаем чужие жизни, всё же жертвуя собой. Если не говорить о крайностях, то даже наш постоянный недосып, вечные дополнительные смены, часы, когда мы караулим сложных пациентов взамен положенного отдыха, а потом снова идём и работаем… Мы просто такие. Поэтому… Ну, вампир. Ну, кровь пьёт, чтобы жить. Ну не убил же он меня, в самом деле. Так что пусть живёт…

Как раз позади меня раздалось шевеление, и маг-вампир-утопленник-наместник открыл глаза.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, наклоняясь и стараясь не ёжиться под абсолютно алым светящимся взглядом. Боже мой, он страшный, как у нашей крыски, живущей в сестринской. У той тоже глаза были красные, а взгляд дикий…

В ответ мужчина раздражённо вздохнул, явно недовольный, что ему помереть не дают, и обратился к мэру, совершенно игнорируя моё присутствие.

— Лорд Фроб, пострадавших всех вывезли?

Толстяк суетливо развернулся и, приставив ладонь к голове козырьком, вгляделся в сторону леса.

— Да, господин наместник, всех. Порталами ушли.

— Восстановите деревню и каждый дом. Узнайте у местных, не пострадала ли скотина и личные вещи. Возместите всё с казны. Жду от вас документы с расчётами не позже, чем через неделю.

Мужичок скуксился, как креветочка, но всё же обречённо кивнул.

— И по факту выполненных работ жду полный отчёт.

— Отчёт? Н-но…

— Вам же нечего скрывать? — вампир рывком сел и безмятежно сбросил с рубашки пару травинок. А потом пронзил взглядом толстяка, отчего тот побелел, как полотно.

— Конечно, господин наместник!

— Ну вот и прекрасно…

— А с лекарем что делать? — перевёл на меня стрелки мужик, тыча толстым пальцем. — Она утверждает, что не маг, а ещё… Она… Она… Кровь! — он выпучил блёклые глаза и подвигал бровями, явно предлагая мужчине самому додумать страшную правду.

— Лекарь… — задумчиво проговорил тот и наконец-то посмотрел на меня. От его взгляда у меня мороз по коже пошёл. Но не потому, что он был восхитительным, как у властного мачо. Нет! Он был холодным, расчётливым. Такой взгляд обычно имеет хирург, ненавидящий свою работу и своих пациентов. Для него любой из них — просто кусок мяса. Который надо разрезать, вылечить, а потом зашить. И всё. — А мне показалось… Впрочем, неважно. Тот самый, что нам обещали прислать?

— Да, точно! — вместо меня ответил мэр.

— Нет! — я встрепенулась. — Всё вообще не так, я понятия не имею, какого лекаря вы ждёте!

— Разве не вы наследница Джона Керри? — идеально ровная чёрная бровь чуть приподнялась на бледном лице мужчины. — Его лекарская лавка на Цветочной улице была завещана лекарю. И мы все ожидали, что скоро появится наследник.

— Да, но я отказалась от наследства! — было непонятно, как объяснить то, что произошло в конторе нотариуса. — Там не было моей подписи. Верните меня обратно!

Взгляд мужчины приобрёл какое-то отстранённое выражение. Он встал на ноги и, не смотря