Плохое влияние - Хлоя Уоллес

ванна, раковина из мрамора, а плитка, наверное, стоит дороже всех моих чертовых вещей

вместе взятых.

Спускаюсь на завтрак и вижу Риз и Брюса за столом. Солнечные лучи проникают сквозь

щели в окнах, мягко освещая комнату, делая ее более уютной. Стол заставлен самой

разной едой. Есть сок, молоко, кофе, шоколад, печенье, тосты с разными добавками и

даже фрукты.

— Доброе утро, Эрос, — здоровается Брюс, и я отвечаю ему в ответ.

— Риз, манеры, — строго одергивает он, заметив, что она молчит. Она сидит ко мне

спиной, но я могу представить, как она закатывает глаза.

— Доброе утро, — пробурчала она почти презрительно.

Я улыбаюсь и киваю. Она меня не видит, но ее отец видит, а его довольство мне нужно.

Если честно, когда я согласился на эту работу, я представлял себе что-то намного хуже —

с большим количеством правил и строгим режимом. Но это лучшая работа на свете.

Она могла бы стать еще лучше, если бы я защищал кого-то другого, но в остальном — это

чертово чудо. Это гораздо больше, чем я когда-либо смогу получить, работая всю

оставшуюся жизнь. У меня есть огромная комната с кроватью только для меня, ноутбук, мобильный телефон (которым я до сих пор не понимаю, как использовать) и даже чертов

гардероб. А еще в доме есть другие комнаты, которыми я могу пользоваться: спортзал, сауна, бассейн и кухня.

Я сажусь рядом с Брюсом и беру все, что вижу, чтобы забросить в рот. Боже, это

чертовски вкусно.

— Голодный, да? — спрашивает Брюс, затем смеется. — Наверняка в исправительном

учреждении такого не было.

Я замечаю, что Риз смотрит на меня и тут же кривится с отвращением.

Качаю головой. Если бы в исправительном заведении мне каждый день давали такой

завтрак, я бы не стал одним из самых опасных молодых преступников в стране по мнению

Национального государства США.

Теперь, когда я думаю об этом, не знаю, что бы я делал без Брюса Расселла. Он не

заслуживает быть частью моей мести — вычеркну его из списка.

— Риз должна быть в школе ровно в восемь, — говорит он мне. — Тебе нужно возить ее

каждый день и следить за тем, чтобы с ней ничего не случилось во время учебы. Я

посмотрю, как тебя можно будет интегрировать в школу, хотя тебе и не придется посещать

занятия. Но пока ты не зачислен, находиться на территории нельзя. Кстати, я достал тебе

водительские права, оставил на мраморной стойке на кухне, не забудь взять перед

выходом. — Вздыхает. — Мне уже пора в школу, пока не пришли ученики. Если после

всего этого у тебя останется голод, в кладовке есть еще еда. — говорит, беря ключи.

— Спасибо, Брюс, — говорю с набитым ртом. И благодарю не только за еду, а вообще за

всё, что он сделал для меня. Не знаю, понимает ли он это, но он улыбается и кивает, прежде чем поцеловать дочь и уйти.

— Ты был в исправительном учреждении? — спрашивает Риз с любопытством. Она

допивает свой стакан молока и откусывает тост.

Я киваю, не прекращая есть.

— За что?

— Это тебя не касается.

Она морщится, сморщив нос и прищурив глаза.

— Конечно, касается! Я не собираюсь доверять свою безопасность какому-то незнакомцу!

И вот она снова — истерика семилетней девочки, когда ей не покупают желаемую

игрушку.

— Почему ты улыбаешься? Ты что, идиот? — говорит она, вставая из-за стола и убирая

свои приборы в раковину.

Я наблюдаю за ней сверху вниз, пока она идет к кухонному острову. На ней короткие

джинсовые шорты, которые делают её ноги бесконечно длинными, и синяя майка на

бретельках, идеально подчеркивающая её карие глаза. Мой взгляд скользит по её

длинным ногам, талии и груди, которая тоже весьма привлекательна. Кожа у нее

загорелая — наверное, от пляжа — и без единого изъяна, хотя на ней нет ни капли

макияжа. Волосы длинные и светлые, волнистые, свободно спадают на плечи.

— Давай доедай, а то я опоздаю в школу, — говорит она, моет посуду.

Должен признать, что, когда я смотрю на нее внимательно, она кажется гораздо красивее, чем я думал сначала. Это, вкупе с неприличными мыслями, которые возникают у меня в

голове, начинает раздражать.

— Тебе автограф подписать? — спрашивает она с сарказмом.

— Зависит от того, где ты хочешь его поставить, — отвечаю, поднимаясь.

Ее глаза вспыхивают от гнева, и она проходит мимо с высоко поднятой головой, пытаясь

скрыть румянец на щеках. Плечом толкает меня, проходя, и покачивает бедрами.

— Жду в машине. Не задерживайся. — Я облизываю губу, провожая ее взглядом, пока

она не исчезает за дверью, громко хлопнув ею.

Я опускаю лицо в ладони, потираю глаза. Я не могу себе позволить отвлекаться на такое, тем более что она еще ребенок, да и к тому же я работаю на её отца. Это абсолютно

невозможно.

Я не трачу время на мытье посуды, просто оставляю ее в раковине вместе со стаканом и

приборами. Беру водительские права и ключи от машины и выхожу. Вижу Риз, сидящую

на переднем сиденье белого спортивного автомобиля, и сажусь.

— Ты не можешь сидеть здесь.

Она опускает зеркало, в которое смотрелась, и хмурится.

— Почему?

— Потому что дети сидят на задних сиденьях.

Она фыркает.

— В этом году мне исполнится восемнадцать, идиот. Я не ребёнок.

Я завожу машину и обыскиваю бардачок в поисках солнечных очков — успешно. Надеваю

их и опускаю все окна.

Кажется невероятным, но в это время утром уже ужасно жарко. Хорошо, что я привык — в

исправительном учреждении не было ни вентиляторов, ни кондиционеров. Я представляю

себе Диего и Саймона и сразу понимаю, что мне нужно навестить их и рассказать о своем

плане.

Паркуюсь на стоянке школы, и прежде, чем Риз успевает выйти из машины, я

останавливаю её, положив руку ей на бедро. Кожа у нее мягкая, но я убираю руку, прежде

чем это станет слишком странным.

— Мне нужно, чтобы ты записала свой номер здесь. — говорю, протягивая мобильный и

поднимая солнцезащитные очки, чтобы надеть их на голову.

— Вот это способы попросить номер у девушки. — отвечает она с ухмылкой.

— Извини, если я недостаточно богат, чтобы не уметь пользоваться телефоном.

— Подожди, что? Ты не умеешь им пользоваться? — говорит она смущённо и комично.

— Да, именно это я и сказал. — отвечаю я, немного неохотно. — Ты что, думаешь, у нас в

исправительном центре были мобильники? — смеюсь горько. — Не всем так повезло, как

тебе.

К моему удивлению, она решает проигнорировать этот комментарий.

— А как ты