Ангел за маской греха - Алиса Бренди

тихий, довольный смешок. Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Я мгновенно поняла — рыжий хвост так и валяется на мокром полу. Красноречивая улика, которая безошибочно выдала мое недавнее присутствие.

Молотов неспешно вернулся в коридор. Я вслушивалась в каждый его шаг и боялась дышать. Затем он зашел в мою комнату, и я увидела его ноги — в одних носках. Носки? Он разулся? Это меня почему-то шокировало больше всего — такая домашняя, обыденная деталь в этом кошмаре.

Он неподвижно постоял посреди комнаты, потом развернулся и направился к выходу. Я уже начала робко надеяться, что он уйдет, как вдруг шаги резко прекратились. Молотов замер, затем развернулся, сделал несколько медленных шагов в мою сторону и вдруг резко наклонился.

Раздался короткий, торжествующий смешок, после чего железная хватка сомкнулась на моей лодыжке.

Я пронзительно взвизгнула, когда он начал безжалостно вытаскивать меня из-под кровати, как мешок с картошкой. Инстинктивно вцепилась в ножку кровати мертвой хваткой, отчаянно пытаясь удержаться и не дать ему полностью извлечь себя из убежища, но он оказался намного сильнее.

В следующее мгновение Молотов уже нависал надо мной, прижимая к холодному полу всем своим внушительным весом. Каким-то невероятным чудом полотенце все еще кое-как держалось на мне, хотя узел на груди предательски ослаб и грозил окончательно развязаться в любую секунду.

Снова ударил в нос тот самый знакомый запах его дорогих духов. Тот роковой аромат, который когда-то кружил мне голову, теперь ассоциировался исключительно с животным ужасом.

Молотов недоуменно посмотрел на меня. Взял за подбородок и медленно повернул голову сначала влево, потом вправо, словно пытался разглядеть что-то знакомое в незнакомом. Его пальцы крепко держали мою челюсть, не давая отвернуться или отклониться. Судя по всему, он сопоставлял то, что видел сейчас перед собой, с тем образом, что помнил.

Внезапно я поняла — без вечернего макияжа, с короткими светлыми волосами вместо длинного огненного хвоста, я выглядела совершенно иначе, чем прошлой ночью. Может быть, это мой шанс выкрутиться?

— Кто… кто вы такой? — спросила я дрожащим, срывающимся голосом. — Что вам от меня нужно? Зачем вы вломились в мою квартиру?

Он медленно, хищно усмехнулся, не ослабляя железную хватку на моем лице:

— Ну-ну, не надо разыгрывать спектакль, Эля. Думаешь, новая прическа и смытая косметика меня обманет?

— Я не Эля! — отчаянно закричала я, чувствуя, как голос срывается от паники. — Вы ошиблись! Я вас вижу впервые в жизни!

Пальцы на моем подбородке внезапно дрогнули и ослабли. В его темно-синих глазах промелькнуло нечто неожиданное — удивление? Неуверенность? А может, даже растерянность?

— Не ври мне, — проговорил он заметно тише, но в голосе впервые появились явственные сомнения. — Не играй со мной…

— Я не вру! — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Клянусь всем святым, вы перепутали меня с кем-то другим! Пожалуйста, умоляю, отпустите меня!

Он замер. Его железная хватка заметно ослабла, а в глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство.

— Черт побери… прости, — выдохнул он и резко отпустил меня. — Кажется, я действительно ошибся. Извини, не хотел...

Я резко вскочила на подгибающиеся ноги, одной рукой отчаянно прижимая сползающее полотенце к груди, и попятилась назад. Спина упёрлась в стену. Отступать дальше было абсолютно некуда.

— Убирайтесь! — закричала я на пределе истерики, чувствуя, как голос окончательно срывается. — Немедленно убирайтесь из моей квартиры, пока я не вызвала полицию!

— Да-да, конечно, сейчас уйду, — покладисто кивнул он с подозрительно извиняющейся, почти ангельской улыбкой. — Вот только кое-что проверю...

Он стремительно бросился вперед и одним резким движением сдернул с меня полотенце. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но его пронзительный взгляд уже алчно впился в мое обнаженное тело.

«Господи, опять я стою голая перед этим мерзавцем, — билась единственная мысль в голове. — Только теперь без спасительной маски в виде образа развратной девки».

Его взгляд медленно, методично прожигал мою кожу, внимательно скользя по каждому сантиметру, пока не остановился на животе. Я мгновенно поняла — он пристально разглядывает тот самый шрам. Тот проклятый след, которого он прошлой ночью касался своими пальцами.

Лицо Молотова постепенно, как в замедленной съемке, менялось. Сначала промелькнуло холодное, безжалостное торжество — удовлетворение опытного охотника, окончательно загнавшего добычу в безвыходный угол. Но следом в его темных глазах мелькнуло что-то еще — разочарование? Или досада?

— Ну что, дорогая моя Эля, — медленно, с садистским наслаждением произнес он, смакуя каждый слог, — хватит разыгрывать наивную дурочку. Я досконально изучил каждый миллиметр этого соблазнительного тела... и особенно хорошо запомнил вот эту отметину.

Он подошел ближе, и я инстинктивно сжала руки на груди, отчаянно пытаясь хоть как-то прикрыться от его наглого взгляда. Но Молотов грубо схватил меня за запястья стальными пальцами и властно отвел руки в стороны, намертво прижав их к холодной стене. Он нарочно оставался на расстоянии вытянутой руки, медленно и пошло оглядывая меня сверху донизу. Его взгляд буквально лапал каждый изгиб, каждую линию моего беззащитного тела, и от этого унизительного осмотра мне хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда.

— Вот так, голышом, тебе же гораздо привычнее, — усмехнулся он с издевательской, фальшивой нежностью. — Зачем стесняться?

Не дав мне ответить, он грубо швырнул меня на кровать, словно тряпичную куклу. Я не успела опомниться, как он уже навалился сверху, беспощадно прижимая всем своим массивным весом. Холодный замок кожаной куртки болезненно впивался в кожу, его колени блокировали мои ноги. Одна моя рука каким-то невероятным чудом осталась свободной, и я, не раздумывая ни секунды, залепила ему звонкую пощечину.

Резкий звук пощечины повис в наэлектризованном воздухе комнаты. Молотов даже не дрогнул, только медленно, с пугающим спокойствием повернул голову обратно. На губах играла ледяная, безжалостная улыбка. Затем он железной хваткой перехватил мою все еще дрожащую руку и прижал к кровати рядом с головой.

— Немедленно пустите меня! — задыхаясь, выдохнула я, отчаянно пытаясь вырваться из его мертвой хватки.

Он даже не удостоил меня ответом, только молча рассматривал сверху, словно интересный экспонат в музее. В его темно-синих глазах плясали зловещие огоньки живого интереса — хищного, голодного, первобытного. И это было в тысячу раз ужаснее того пустого, ледяного, ничего не выражающего взгляда, который был у него прошлой ночью.

Молотов одной рукой перехватил оба моих запястья, а другую поднес к моему лицу и почти нежно намотал светлую прядь волос на указательный палец, покрутил, словно эксперт, оценивающий качество дорогого шелка. Затем мягко, почти ласково провел пальцем по моей разгоряченной скуле. Такое обманчиво нежное прикосновение, которое контрастировало с дикой жестокостью всей ситуации.

— Надо же, натуральная блондинка, — протянул