Влюбиться до Нового Года, или призрачная ведьма в драконью семью - Лира Алая

Мерзнущий дракон? Смешно.

– Ты не против, если мы войдём? На улице холодно.

– Разумеется, – сказала я и отступила в сторону.

Роуланд занес Мири внутрь. Та брыкнулась – и Роуланду пришлось ее опустить вниз.

– Госпожа Алиша, – сказала Мири уже из коридора. – Можно я покажу папе вашу гостиную? Там свечи плавают! И шкаф уже целый!

– Показывай, – сказала я. – Только не трогай ничего руками.

Осмотр гостиной прошел быстро, очень быстро. А потом влетела Сонг и Мири, словно заговоренная, побежала за ней. Нет-нет, пожалуйста, не оставляй меня со своим отцом наедине. У меня плохое предчувствие.

Мири хихикнула и убежала за Сонг. А сова не вернется, даже если я позову – дракон пугал ее не меньше, чем меня.

Что ж, предчувствие меня не обмануло.

И вот тогда Роуланд шагнул ко мне ближе. Очень быстро. Очень тихо.

Магия вокруг его ладони вспыхнула на мгновение – не огнём, нет, молнией. Один удар – и плевать, ведьма я или призрак, проклятая или не очень.

– Скажите-ка мне, госпожа Алиша, – вкрадчиво сказал он, – что вы сделали с моей дочерью?

– Накормила, – так же тихо ответила я. – Отправила спать, почитала сказку.

Его взгляд стал ещё холоднее.

– И все? Почему она хочет остаться у вас?

– Я не знаю…

– Вы ей что-то обещали? – голос у него оставался ровным, но магия рядом с нами стала плотнее. – Она ненавидит незнакомцев. И не доверяет никому, кроме драконов. Что вы ей предлагали.

– Бутерброды, – сказала я.

– Не играйте со мной, Алиша, вам не понравится.

И тут я поняла – он все равно меня прибьет, нет разницы, что я скажу. Ну и гори оно гарью!

– Мне уже не нравится, – ответила я. – Я не люблю гостей, я не люблю гостей, которые жгут мои деревья, я не люблю тех, кто мне угрожает и вообще приходит в дом, когда я их не жду и не зову. Так что не могли бы вы забрать дочь и оставить меня в покое. Я не сделала ничего, что могла бы вызвать ваши подозрения.

Он на секунду замолчал. Потом чуть наклонился ближе.

– Я знаю историю про одну очень могущественную ведьму по имени Алиша, – произнёс он. – Которая в своё время сотворила много зла. Я читал. Я видел портреты. И я прекрасно знаю, что такие, как она, способны на все.

Я медленно выдохнула. И снова прошлое аукнулось. Может, хватит?

Глава 5

Мири заснула, держа меня за рукав. Я осторожно разжала ее пальчики – совсем маленькие и тоненькие – и чуть грустно улыбнулась. Рука сама потянулась ко лбу девочки: немного лечения не помешает, ведь оно может «накапливаться» и дольше удерживать ребенка от приступов болезни.

Я убрала руку лишь тогда, когда поняла – больше нельзя. Укрыв Мири одеялом, я вышла из спальни. Роуланда нигде не было, хотя я отчетливо ощущала его присутствие буквально несколько минут назад. Волнуется о дочке? Или хотел что-то сказать, но не стал отвлекать меня от лечения.

Я вернулась в свой кабинет, планируя прочитать очередную книгу по проклятиям.

– Алиша? Можно? – спросил Роуланд, когда уже зашел.

Что ж, манеры – все еще не самая сильная сторона этого мужчины. Но за столько лет, пока я тут сидела в доме, все могло измениться. И входить без стука в кабинет к даме было вполне в пределах нормы.

– Что вы хотели? – спросила я. – Если что-то нужно, то попросите Сонг. Она не говорит, но прекрасно все понимает, поэтому подскажет…

– Нет, у меня к тебе серьезный разговор, – внезапно перешел на «ты» Роуланд. – Например, вот это.

Мои рабочие журналы с громким звуком шлепнулись о стол с громким звуком. Зол? Нет, скорее, сильно раздражен, причем это раздражение направлено словно не на меня, а на кого-то другого.

– Что? – не поняла я.

– Записи в журналах. Я их прочел, – сказал Роуланд. – И узнал много чего интересного. О, только сразу попрошу – никаких слов о том, что это не твоя тетрадь. У драконов, – Роуланд постучал указательным пальцем около своего правого глаза, – изумительное зрение. Настолько совершенное, что мы способны отличить любую попытку подделать почерк. Я твой, Алиша, знаю. И он полностью совпадает с тем, что в журнале.

– И? Почему вы ругаетесь на меня?

– Я не ругаюсь, я пытаюсь понять… Если ты такая злая ведьма, то почему твои тетради сплошь и поперек расписаны зельями и заклинаниями, предназначенными для помощи простым людям. Мазь для царапин, отдельно расписана формула, идеально подходящая для детей. И знаешь, что в этом самое забавное? Эта мазь используется до сих пор, а имя создателя неизвестно. Я мог бы подумать, что ты нашла это в трактатах, но, к счастью, у тебя есть прекрасная привычка в конце журнала запихивать черновики, где я собственными глазами смог отследить создание этой мази. Но почему мы только об этом? Отвар при лихорадке, заклинание дождя в год, когда была сильная засуха, магическая плотина от наводнения… И таких записей, целый журнал, мисс очень злая ведьма. Ах, простите, полупризрак-полуведьма.

– Я не понимаю, что ты хочешь, – разозлилась я, забыв про всякую вежливость. – Я не сделала ничего плохого.

– Да. Ты сделала много хорошего, Алиша. – Очень много. Так почему об этом никто не знает? Почему ты никому не рассказывала, не показывала?!

– А я должна была.

– Алиша, – Роуланд вздохнул, поморщился, словно хотел удержать в себе резкие слова. – Алиша, если ты не покажешь людям, сколько ты делала для них, то они никогда не узнают, что ты хорошая. Не узнают тебя. И так добрая ведьма превратится в злую.

– То есть, ты на основании одних записей решил меня оправдать? – Я сощурилась.

Что вообще происходит?!

– Записи – это финальная точка. Ты ведь… спасла Мири, не прибила тех священников, хотя, право слово, стоило! Ты сейчас лечила Мири так усердно, что пострадала сама.

– Я не пострадала!

– А полупрозрачные руки прячешь под столом, чтобы что? – чуть грустно улыбнулся Роуланд. – Зрение, Алиша, у драконов острое.

– Я уже поняла, – вздохнула я. – И что теперь? Все это не имеет никакого значения.

– Для меня – имеет.

– Станешь относится ко мне лучше? – улыбнулась я. – Или хотя бы перейдете на вежливое обращение, дракон Роуланд?

Будем честны – Роуланд уже хорошо ко мне относился. Лучше, чем могло бы большинство существ, которые знали бы, что я злая ведьма. Хотя Мири его дочь, он все равно не просто не заставил меня