Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

— Ты смеешь… — Агата сделала шаг, лицо налилось яростью, но тут же остановилась, увидев, как Айсвальд дернулся, и вокруг него иней вспыхнул снова.

Грейм появился рядом почти бесшумно — как тень.

— Госпожа Агата, — сказал он мягко, но это «мягко» было сталью, — выполняйте.

Агата стиснула губы.

— Лин. В кладовую. Простыни. Новые.

— Н-новые? — Лин побледнела.

— Новые! — отрезала Агата.

Вейрен шагнул ближе, вытянув руки, будто собирался вытащить Марину за шиворот.

— Отойди. Ты не понимаешь, с чем играешь. Это не приступ. Это…

— Это приступ, — перебила Марина, глядя на него снизу вверх, — и мне всё равно, как вы его называете. Он теряет контроль над телом, у него холодный пот… точнее, иней на коже, дыхание поверхностное. Он может уйти в остановку. Вы стоите и спорите. Вы лечите языком?

Вейрен дернулся, будто её слова ударили по щеке.

— Я лечу магией!

— Тогда где ваша магия сейчас?

Вейрен открыл рот — и закрыл. Потому что белая стена снова взвыла, и рядом с его сапогом по полу побежала трещина инея, словно предупреждение.

Марина посмотрела на герцога, снова сосредоточилась.

— Слушайте меня, Айсвальд. Вам нужно держаться за голос. Вы меня слышите?

— Слы… шу… — его губы дрогнули. — Не… трогай…

— Я вас держу, чтобы вы не убились, — сказала Марина ровно. — Если хотите ругаться — ругайтесь позже. Сейчас — вдох. Медленно.

Герцог резко вдохнул, будто через силу, и воздух вокруг на секунду стал чуть тише. Белая пелена дрогнула, как будто прислушалась.

— Вот так, — шепнула Марина. — Ещё.

Торн вернулся, таща за собой двоих слуг. В руках у них были мешочки с нагретыми камнями и толстые шерстяные покрывала. Вейрен сделал движение — перехватить, запретить — но Грейм шагнул ему наперерез.

— Вейрен, — сказал мажордом так тихо, что слышали только они, — если вы помешаете и герцог умрёт… кто будет отвечать?

Вейрен побледнел ещё сильнее.

— Я… я не мешаю. Я… наблюдаю.

— Отлично, — бросила Марина. — Тогда наблюдайте и учитесь.

Она взяла один мешочек с камнями — через ткань тепло было слабое, но настоящее.

— Под спину. Осторожно. Не на кожу. Через слой. — Марина сунула покрывало под плечи герцога, стараясь не трясти его. — Ещё один — к ступням. И второй — к грудной клетке, но не давите.

— Ты командуешь моими людьми, — прохрипел Айсвальд, и в этом было странно: даже на грани он умудрялся звучать как хозяин.

— Я командую выживанием, — ответила Марина. — Потерпите.

— Не… смей… — он попытался подняться.

— Лежать, — сказала Марина так, как говорила пациентам, которые пытались сорвать капельницу. — Торн, держите его трость, чтобы никто не споткнулся. Агата, мне нужна комната без сквозняков. Сейчас.

— Его покои, — отрезала Агата. — Там…

— Нет, — резко сказал герцог, и от этого «нет» холод снова дернулся, будто зверь. — Не… туда.

Марина почувствовала, как у неё стягивает запястье ледяной нитью — там, где она держала его плечо.

— Хорошо, не туда, — быстро согласилась она. — Где ближайшее тёплое место?

— Кабинет, — сказал Грейм. — Там кристаллы сильнее. И двери плотные.

— Несём, — сказала Марина. — Осторожно. Не трясите. Он сейчас как стекло: чуть ударите — и всё.

— Ты слишком много знаешь о стекле, — прошипел Вейрен.

— Я слишком много видела, как люди ломаются, — ответила Марина, и голос её вдруг стал тише. — Давайте не будем делать герцога очередным.

Кабинет Айсвальда был не похож на жилую комнату: камень, тёмное дерево, полки с книгами, и на столе — карта Севера, приколотая ножами, будто это была кожа врага. Свет кристаллов здесь был ярче, но не резал глаза — скорее напоминал холодную рассветную ясность.

Марина помогла уложить герцога на узкую кушетку у стены.

— Одеяло сверху. Сухое. — Она обернулась. — И закройте дверь. Все. Мне нужен воздух без сквозняка.

— Ты не имеешь права выгонять нас, — сказала Агата, шагнув внутрь.

— Имею, если вы мешаете, — отрезала Марина. — Останутся Торн и Грейм. И… — она взглянула на Вейрена, — вы, если сможете молчать.

Вейрен скривился.

— Я лекарь. Это мои обязанности.

— Тогда выполняйте обязанности, — сказала Марина. — Принесите чистую воду. Кипячёную. И чистую ткань. И… если есть — спирт. Любой.

— Что такое «спирт»? — резко спросила Агата.

Марина на секунду зависла, потом махнула рукой.

— Крепкая настойка. Горькая. Для обработки. Есть?

Грейм поднял бровь.

— В погребе есть «Белая слеза». Крепкая.

— Отлично. Несите. — Марина повернулась к Торну. — И мне нужно, чтобы кто-то следил за его дыханием, пока я готовлюсь.

— Я, — коротко сказал Торн и сел у кушетки, будто это была караульная точка.

Айcвальд лежал неподвижно, только грудь едва поднималась. Иней на его висках был тонким, как пыль. Марина коснулась его шеи, пытаясь найти пульс. Пульс был. Медленный. Рваный.

— Плохо, — тихо сказала она себе.

— Плохо? — Торн поднял взгляд, и в его глазах впервые мелькнул настоящий страх. — Он… умрёт?

Марина посмотрела на герцога и заставила себя говорить ровно.

— Я не люблю слово «умрёт». Я люблю «мы не дадим». Но если вы будете паниковать — будет хуже.

— Я не паникую, — выдавил Торн. Голос дрогнул.

Марина потянула одеяло повыше, чтобы закрыть грудь герцога.

— Он реагирует на огонь? — спросила она.

— На открытый — да, — ответил Торн. — Его… выворачивает. Бывает хуже.

— А на тепло без огня?

— Иногда… помогает. Иногда… нет.

Марина наклонилась к лицу Айсвальда.

— Айсвальд, — сказала она тихо. — Слышите меня? Я хочу дать вам тёплое. Без огня. Вы позволите?

Герцог чуть приоткрыл глаза. Взгляд был мутный, но цепкий.

— Не… смей… приказывать…

— Я не приказываю. Я прошу. — Марина выдержала паузу. — Вы можете отказаться. Но тогда вы останетесь в этом холоде один.

Он вдохнул. Резко. Иней на его ресницах дрогнул.

— Делай, — выдохнул он так тихо, что это почти было не слово.

Марина почувствовала странный укол — будто это «делай» было и приказом, и разрешением одновременно.