Ведьмы кениграйха - Анна Ланг

— Кенигсфройляйн фон Рёкер?

— Я просто Клара Рёкер, госпожа.

Я успела заметить и отделанный мехом добротный плащ, и новомодное, элегантное платье-рубашку с золотым шитьем, из-под которого выглядывали строгие кожаные туфельки из блестящей кожи. Дама открыла элегантный ридикюль из крокодиловой кожи, и достала оттуда пачку моих писем.

— Гретхен, — попросила я, предчувствуя беду, выражение лица незнакомки не предвещало ничего хорошего — посмотри пожалуйста, там, на том дереве, скакала белка, может, тебе удастся увидеть даже бельчат.

Девочка понимающе кивнула и побежала к ближайшему дубу. Мадам, увидев, что моя воспитанница отошла, стала зачитывать вслух мои письма, те трогательные наивные отрывки, где я признавалась в своих чувствах и надеялась на венчание.

— Милочка, — дама элегантно присела на краешек скамейки, — Вы же понимаете, что у Вас с Карлом, с ненаследным князем не может быть ничего общего? Почему Вы тешите себя иллюзиями? Мир не без добрых людей, подсказали, как Вас обнаружить, а то бы Вы, наивное создание, продолжали бы подвергать себя позору и дальше.

Оказалось, что над моими письмами потешалась вся дивизия, и действительно, листки бумаги были в грязных пятнах и разводах от стаканов с вином, оказалось, что за Карла уже сговорена юная герцогиня из благополучной страны, а страна эта не вмешивалась в политику кениграйха, и туда Карла обязательно переведут в посольство. Оказалось, любовь Карла — его красивые слова, его ухаживания, его приезды в город — наши разухабистые пляски на городском празднике, прохладные и горячие каштаны, которые он покупал мне у старого Николаса — его слова, слова, слова, все его чувства — фикция.

— Вы же не настолько наивны, милочка, — матушка Карла будто бы брезговала называть даже мое имя, — чтобы надеяться на свадьбу? Карлуша еще юноша, в нем играет горячая кровь, он просто хотел с Вами позабавиться. Я к Вам из женской солидарности пришла.

— Благодарю Вас, мадам, — я нашла в себе силы подняться, забрать мои письма, — меня ждет служба. Не извольте беспокоиться, Вы больше не услышите обо мне. И будьте любезны передать ненаследному князю, чтобы более не утруждался мне писать.

Я не видела, каким задумчивым взглядом меня провожала герцогиня фон Бауэр. Я подошла к Гретхен — мы с ней все-таки увидели забавного бельчонка, который ловко скакал с ветки на ветку. В доме Гретхен, после того, как мы с моей воспитанницей подготовили все уроки на день грядущий, я нарочно попросила у кухарки самой тяжелой работы, и весь вечер отмывала от гари медные кастрюли.

А вечером уже дома, когда я собралась смыть с себя кухонный дух, я обнаружила в своих волосах вшей. Я натерла корни чесноком и всю ночь вычесывала пряди частым гребешком. Я вспоминала бабушкины слова, как она говорила о том, что вши — это вовсе не хворь, они появляются во время великих бед, как личных, так и в государстве. Я вспоминала все бабушкины предупреждения, и понимала, что бабушка, как всегда оказалась права. По моим щекам крупными горошинами катились слезы, а Норберт, милый мой питомец, пытался меня утешить, почти как человек, и даже едкий чесночный запах его не отвращал.

Глава 7

Следующий день выдался выходным, мне не хотелось вставать, не хотелось никуда идти, моим убежищем стала сырая комната, я безучастно смотрела на чернильные разводы плесени в углах и думала, сколь же никчемна моя глупая жизнь. Даже любовь, даже первые робкие поцелуи — иллюзия. Я уставилась невидящим взглядом на следы плесени и даже не услышала, как ругается тетушка Эмма, поднимаясь на мой чердак. Старушка ругалась на Норберта, называла его стервецом и шерстяным мошенником, я не слышала, как требовательно мявкал мой питомец.

— Батюшки светы, — воскликнула склочная соседка, увидев, как я раскачиваюсь из стороны в сторону, — это что тут у нас такое?

Я не видела, как тетушка Эмма — достала из-за ширмы лоханку, где я обычно моюсь, не видела, как она откуда-то натаскала воды, залила моим же отваром ромашки. Меня привела в чувство обжигающе горячая вода, пахнущая почему — то летним лугом.

— Сейчас, моя милая, — бормотала женщина, — сейчас мы смоем с тебя чесночный дух, и пойдем с тобой пить чай, малиновый, с горными травками.

Тетушка Эмма закутала меня в свое пальто, позвала Норберта — "ну, шерстяное чудовище, пойдем, налью тебе молока, заслужил". В комнатушке тётушки Эммы чадила дровяная печь, на которой томился видавший виды чайник. Соседка ловко разлила чай, сунула мне в руки печенье, и велела:

— Ешь и пей, и слушай старую женщину. Вижу, добралась до тебя мадама, да? Так вот, девонька, это я натравила на тебя энту цербершу. Ганс сказывал, слизняк этот, Карл, пороха даже не нюхал и фронта не видывал, обретается в канцелярии, секретарем у полковника. А тебя, милая моя Клара, он хотел того… даже своим товарищам, чтоб им черти снились, рассказывал, как он тебя очарует, околдует, поматросит и выкинет куда подальше, будто ветошь какую. Что могла, то и сделала. Ты плачь, девочка, плачь, — тетушка Эмма гладила меня по мокрой голове, — кот-то твой, вон куда человечней оказался, погодь, милая, я твоему мурлыке молока обещала.

А меня будто прорвало, я плакала и думала, что не вмешайся тетушка Эмма, конец у моей истории любви оказался бы куда бесславнее, думала я и о том, сколь обманчива наружность. Карл оказался….а тетушка Эмма, которую я всегда считала склочной старухой, не поленилась отыскать маменьку Карла, чтобы таким вот образом защитить мою честь.

— А слышала ли ты, Кларочка, что творится в Трицштайне? Говорят, там люди… пошли против кенига! Ох, не к добру это, милая, не к добру!

Я слушала бормотание тётушки Эммы, кивала, а сама думала о том, в какие лихие годы мы живём. Еда с каждым днём всё дороже и дороже, по громкоговорителю только и твердят, что о победах, и вскользь упоминают наших павших соотечественников. А мы каждый день славим кенига, и новый строй, что он создал. Я рассказала тётушке Эмме о том, что непокорные души есть и у нас.

Далеко не все согласны с тем, что для жизни и работы необходима хлебная карта.

На рынке мне довелось услышать шепотки, что таких несогласных, будь то приказчики, купцы, имперские служащие кениграйха, переводят на подсобные работы, а то и вовсе отправляют работать золотарями (*на мусорку).

Поделилась я и тем, что не столь давно стала свидетелем удивительного события. Без хлебной карты, паспорта здоровья и