Девочка для альфы - Алисия Небесная

— Я всё… — голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он смотрит. Долго. Внимательно. Потом берёт меня за руку. Его ладонь — тёплая. Сильная.

Он ведёт меня вперёд. Не спрашивая. Не оставляя выбора.

Глава 6

Тишина. В салоне автомобиля. Тяжёлая, давящая, словно невидимый груз, лежащий на плечах. Я не знаю, о чём с ним говорить. Все мои мысли — о том, как спросить отца: знал ли он? О лекарствах? О том, что они медленно убивали меня, как яд, пущенный по венам.

Жизнь — перед глазами. Кадры. Фрагменты. Вспышки. Счастливое детство. Смерть мамы. Строгий, но тёплый отец. Лекарства. Приступы.

Аяз молчит. То смотрит на дорогу, то — в телефон. Спокойствие его пугает.

Я сжимаю пальцы, кусаю губы.

— Перестань нервничать, — тихо, но в голосе — сталь. — Волк нервничает.

— Что? — резко оборачиваюсь, в глазах — испуг, непонимание.

— Мой волк чувствует, когда ты такая. Потерянная. Запах страха — от тебя. — Аяз говорит это так, будто это само собой разумеется.

— Как это?.. — решаю спросить, хотя уже чувствую, что ответ не даст мне облегчения.

— У второй натуры — нюх. Острый. Он улавливает твои феромоны. Беспокоится. — Он смотрит на меня, будто насквозь. В глазах — забота, желание, тревога… и власть. Власть, которую он даже не думает скрывать. На лице — маска спокойствия.

— Я… тоже такая?.. — боюсь услышать, но спрашиваю.

— И да, и нет, — его голос ровный, но под ним чувствуется напряжение. — Твоя волчица… спит. В латентной форме.

— Почему?.. — вопросы срываются, как капли дождя — один за другим.

— Вот это я и хочу узнать у твоего отца, — отвечает он, снова переключаясь на дорогу.

Я слежу за тем, как он поворачивает. Я не называла адрес. Но он знает. Уже давно. Словно изучил меня всю. Под лупой. До каждой клеточки.

— Откуда у тебя моя ДНК?.. — шепчу, ошеломлённая его словами и тем, как легко он этим распоряжается.

— А как думаешь? — он даже не смотрит. Вопросом на вопрос, с явной насмешкой.

— Больница?.. Но это же конфиденциально… — чувствую себя наивной дурочкой. Всё ведь лежало на поверхности.

— Кира, если мне что-то нужно, я это достану. А мне нужна ты. — Его интонация окончательна. Без вариантов. Без права на протест.

Машина останавливается. Знакомый подъезд. Я набираю полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Можно… я сама?.. — прошу почти шёпотом. Как котёнок, которого оставляют в новом доме.

— Сама что? — Аяз смотрит на меня в лифте. В его голосе — лёгкий интерес.

— У папы спрошу, — мой голос дрожит, как и пальцы.

— Можно, — спокойно.

Папа открывает сразу. Встревожен.

— Кира… что-то случилось? — взгляд бегает между мной и Аязом.

— Привет, папа. Можно?.. — он пропускает нас в квартиру. Я не двигаюсь с порога. Аяз — за спиной. Гнетёт.

— Кира… у тебя лица нет… Что происходит? — отец опирается о косяк, не сводя взгляда с Аяза.

— Пап, это — Аяз Нуримов. Мой руководитель, — шепчу. Словно каждое слово — шаг в пропасть.

Мужчины застывают. Напряжение в воздухе — как перед грозой. Папа не оборотень, но чувствует чужого.

— Пап… это правда? Что я — не как все?.. — выстреливаю. Слово — как удар.

— Что?.. О чём ты?.. — голос отца дрогнул.

— У меня… не астма… — встречаю его взгляд. Не отвожу.

— Кира… я… — он молчит. Сменяющиеся эмоции: страх, вина, сожаление. — У меня не было выбора.

— Что значит — не было⁈ — в груди пусто. Мир — рушится.

Отец идёт в гостиную. Мы — следом. Я сажусь на край дивана.

— Это было давно. Мы с твоей мамой возвращались из отпуска. Авария. Ночь. Люди на дороге. Ты — в машине. Кричала. Плакала… — голос отца ломается. — Мы вытащили тебя. Вызвали скорую. Потом… решили тебя удочерить.

— Я вам не родная… — шепчу. Боль захлёстывает.

— Родная, дочка. Сразу стала. Мы полюбили тебя с первого дня. Всей душой.

— А оборот… — он кивает. — Мы поняли не сразу. Через месяц пришёл человек. Представился из полиции. Спрашивал… странно. Подозрительно. Я испугался. Нашёл человека, связанного с иным миром. Он направил к лекарю. С тех пор приступы почти прекратились.

— Вы знали о побочных действиях? — голос Аяза звучит, как хлыст.

— Да. Он предупреждал. Что волчица может… умереть. Но я тогда боялся за неё. За Киру.

— Поубивал бы этих лекарей… — Аяз рычит, но держит себя. Его гнев сдержан, как вулкан под куполом. — Ещё немного — и она оказалась бы в психушке. Под седатиками.

— Что⁈ — отец бледнеет.

— Если волчица погибает — оболочка остаётся. Но без души. Без искры. — Аяз смотрит прямо в глаза. Словно приговаривает.

— Я не знал… Я хотел защитить… — голос отца дрожит. Он боится не за себя. За меня.

— Я верю тебе, папа. — Слеза скатывается по щеке. Горячая. Солёная. Боль — не уходит. Но плакать здесь — нельзя.

— Что теперь?.. — он смотрит на Аяза. Словно перед палачом.

— Теперь Кира — под моей защитой. Я отвечаю за неё. — Аяз встаёт. Протягивает мне руку. — До свидания.

Прощание — как в тумане. Не помню, как вышла. Как оказалась в машине. Будто другая реальность накрыла.

Истерика — накатила волной. Я не удержалась. Плакала. Стискивала кулаки.

Аяз притянул к себе. Тепло. Твёрдо. Надёжно. Пахнет елью. Землёй. Мокрой шерстью.

— Реви. Не сдерживайся, — шепчет. Гладит по спине. Медленно. Убаюкивающе.

Я плакала. За всё. За ложь. За страх. За себя. За мир, который рухнул.

Опомнилась, когда машина свернула в лес.

— Где мы?.. — голос охрип, сел.

— На территории моей стаи, — спокойно отвечает Аяз. Тихо. Но в голосе — сталь.

— Зачем?.. — верчу головой. Лес. Стволы, как колонны. Листья шелестят. Воздух — тяжёлый, сырой.

— Будем… будить твою волчицу, — говорит Аяз, будто речь идёт о чем-то обыденном.

Глава 7

Дома. Словно — из ниоткуда. Маленький частный сектор.

— Где мы? — спрашиваю Аяза, вглядываясь в картинки за окном.

— Моя стая, — отвечает он и сжимает мою ладонь, притягивая к себе. Его губы накрывают мои. Поцелуй — властный, жаркий. Я вздрагиваю. Паника на секунду поднимается в груди, но его прикосновение — тёплое, уверенное — успокаивает. Тревога отступает. Я позволяю себе расслабиться.

Машина останавливается.

— Шеф, приехали, — громила смотрит на нас в зеркало заднего вида.

— Вещи в дом отнеси, — приказывает Аяз. Открывает дверь, помогает мне выйти.

Дом кажется скромным, но чувствуется статус. Рядом ещё несколько домов, кованый забор. Сбежать будет сложно.

Аяз ведёт меня внутрь.