Мне уже не больно - Лили Рокс

слова были наполнены искренним восхищением, но в них чувствовалась и тень самоуверенности, как будто только благодаря ему я избежала чего-то ужасного. Все, что он говорил, звучало словно похвала себе самому, и я только могла наблюдать, как его взгляд скользил по моему лицу с таким вниманием, будто он искал подтверждение своим словам.

Ангелина Александровна рассмеялась, ее смех прозвучал легко, как будто это был обычный комплимент, которым она уже давно привыкла обмениваться с ним.

— Да ты у меня вообще молоток, — произнесла она, немного насмешливо, но с той самой ноткой гордости, которая показывала, что она полностью разделяет его мнение.

Я сидела, ощущая, как эти слова словно проходят мимо меня, обсуждение происходило вокруг, но без моего участия.

Прощай психушка

Мужчина медленно подошел ко мне, как будто зачарованный, его шаги были мягкими, осторожными, как у хищника, который приближается к своей жертве. Я чувствовала, как с каждым его шагом воздух в комнате становился все более тяжелым, наполняясь напряжением. Он остановился, не дойдя до меня пару шагов. Казалось, что он изучает меня, осматривает, пытаясь увидеть что-то, чего я не могу понять. Внутри меня поднялась волна тревоги, мне хотелось вжаться в стену, стать частью нее, исчезнуть, раствориться. Но вместо этого я инстинктивно развела губы в стороны и натянуто улыбнулась, словно пытаясь защититься от того, что происходило.

Улыбка была болезненной, словно оскал, который говорил больше о моем страхе, чем о дружелюбии. Мужчина бросил взгляд на Ангелину Александровну, как будто ждал от нее подтверждения или поддержки. Она лишь пожала плечами, безразлично, словно это было обычное дело. Я же чувствовала, как напряжение нарастает, и чтобы как-то разрядить обстановку, произнесла с иронией в голосе:

— Вы еще в рот забыли мне заглянуть, чтоб зубы проверить.

Мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но это был единственный способ скрыть страх, который сжимал меня изнутри. Ангелина хихикнула, словно я только что рассказала самый удачный анекдот, а мужчина приподнял одну широкую бровь. На мгновение он задумался, его взгляд скользнул по моему лицу, а затем, словно не видя в этом ничего странного, он протянул руку и мягко положил ее на мое плечо.

В этот момент мне показалось, что по всему телу прошел электрический разряд. Вся моя сущность взбунтовалась против этого прикосновения. Я почувствовала, как дрожь охватывает меня, и резко дернулась в сторону, отскочив к краю кушетки, словно спасаясь от угрозы.

— Не подходите! — выкрикнула я, голос сорвался на крик. — Никогда не смейте меня трогать!

Этот приказ вырвался из меня неожиданно, почти инстинктивно. Страх перед этим человеком, перед его прикосновением был настолько сильным, что я не могла контролировать свои реакции. Мое тело тряслось от напряжения, сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

Мужчина, не двигаясь с места, убрал руку и сделал шаг назад, словно признавая мою границу. Но в его взгляде не было ни осуждения, ни удивления. Его лицо оставалось спокойным, почти отстраненным, будто он привык к подобным реакциям.

— Не бойся, — произнес он тихо, его голос был настолько мягким, что почти казался ласковым. — Я твой друг. Я о тебе позабочусь. Обещаю.

Его слова казались обманчиво теплыми, но внутри меня ничего не изменилось. Напряжение все еще держало меня в плену. Я продолжала пристально смотреть на него, ожидая, что он сделает что-то еще, что подтвердит мои опасения. Но он просто стоял на месте, убрав руку, как бы предлагая мне время для того, чтобы успокоиться.

— Ну что, ты точно этого хочешь? Не передумал? — нарушила тишину Ангелина Александровна, ее голос был спокойным, но в нем сквозило легкое любопытство, словно она тоже ждала, какой выбор сделает этот человек.

Мужчина медленно покачал головой, все еще смотря на меня, словно размышляя над тем, что видит перед собой. Затем, без лишних слов, он сунул руку в карман пиджака и вынул оттуда пухлый конверт. Его движения были неторопливыми, как будто он знал, что ему нечего торопиться.

Ангелина Александровна, заметив конверт, без лишних вопросов взяла его и бегло пересчитала содержимое. Ее глаза блеснули удовлетворением, и она кивнула, как бы подтверждая, что все идет по плану.

— Я сегодня же переговорю с главврачом, — сказала она, убирая конверт в карман своего халата. — Он оформит все нужные документы. У этой девушки из родственников только долбанутая тетка, которая уже почти спилась.

Она бросила взгляд на мужчину, явно довольная тем, как все складывается.

— Оформишь опеку, господин Лазарев, — добавила она с легкой улыбкой. — И она твоя.

Эти последние слова прозвучали так, будто речь шла о сделке, а не о человеке. Словно я была вещью, которую можно было оформить и передать в руки. Я почувствовала, как внутри меня что-то снова замерло, сжалось. Но все протесты, которые могли бы возникнуть, утонули в той усталости, что навалилась на меня.

* * *

Я снова была в своем привычном мире зеленых стен и пустых мыслей, которые я пыталась сосредоточиться на них каждый раз, если они начинали обретать силу. Лекарства не давали возможность углубляться в раздумья. Может быть, это было к лучшему. Меньше думаешь, меньше болит голова…

Мое лицо не изменилось, когда Лазарев снова появился в моей палате дурдома. Он что-то говорил и говорил, а я пыталась сообразить, зачем он тут опять?

— Бить будете? — спросила я, собрав все свое мужество, чтобы прервать господина Лазарева. Вопрос сорвался с моих губ неожиданно для самой себя, но его присутствие, его навязчивый взгляд вызывал в душе беспокойство. Страх смешался с решимостью, и я не могла больше оставаться в тишине.

Лазарев замер. На секунду его лицо окаменело, между бровями углубилась складка, словно он попытался осмыслить сказанное. Его глаза пристально ловили мой взгляд, изучали меня, как будто он искал что-то глубже, чем простой ответ.

Он сидел передо мной на корточках, словно специально выбрав такую позицию, чтобы казаться менее угрожающим, но это не меняло сути. Он был прямо передо мной, и я чувствовала, как под его взглядом я становлюсь маленькой, уязвимой. Я видела, что мои слова задели его — судя по выражению лица, ему совсем не нравилось то, что он читал в моем взгляде.

— А я разве похож на садиста? — наконец ответил он, голос его звучал спокойно, но в нем сквозила удивленная обида.

В его вопросе была какая-то доля серьезности, как будто он пытался понять, почему я могла так подумать. Я посмотрела на него, слегка опустив голову, но все еще продолжала следить за