Пепел на языке - Ольга Медная

телефон так, что пластик хрустнул. Виктор не просто защищался — он перешел в контратаку. Он не собирался платить выкуп или отдавать архивы. Он решил стереть саму возможность шантажа вместе с похитителем и... дочерью.

— Пять миллионов, — прошептал Абрам, глядя в чащу леса. — Столько стоит твоя жизнь, Диана. И моя смерть.

Позади скрипнула дверь. Диана стояла на пороге, завернутая в его армейскую куртку. Её волосы были спутаны, глаза — припухшие, но взгляд оставался стальным. Она всё поняла без слов, просто глядя на его напряженную спину.

— Они едут, да? — спросила она.

Абрам обернулся. В его глазах не было вчерашней жажды, только холодный расчет и горькая решимость.

— Твой отец оценил тебя. Пять миллионов за твой труп рядом с моим. Он зачищает концы, Диана. Ему проще оплатить твои похороны, чем позволить мне открыть рот.

Диана не вскрикнула. Она лишь плотнее запахнула куртку, словно та могла защитить её от предательства отца.

— Значит, у нас нет больше времени на игры в «похитителя и жертву».

— У нас вообще нет времени, — Абрам шагнул к ней и взял за плечи. — Слушай меня внимательно. Сейчас мы уходим через болото к старой железнодорожной насыпи. Если они нас нагонят — я приму бой. Твоя задача — бежать. Не оглядываться. Не пытаться мне помочь. Поняла?

Диана посмотрела на его шрамы, на его губы, которые еще вчера дарили ей боль и забвение.

— Ты думаешь, я сбегу обратно к нему? После того, как он выписал мне смертный приговор?

— Ты пойдешь к моим людям. У них есть инструкции.

— Нет, — она прижалась ладонью к его груди. — Я не оставлю тебя здесь. Ты начал эту войну, Абрам. Но теперь это наша общая могила. Или наше общее спасение.

Он хотел встряхнуть её, наорать, заставить подчиниться, но её воля была такой же острой, как его нож. Она не была хрупким фарфором. Она была закаленным стеклом — прозрачным, но способным распороть кожу до кости.

— Собирайся, — бросил он, прерывая визуальный контакт. — У нас десять минут.

Внутри сторожки началась лихорадочная подготовка. Абрам проверял боекомплект, Диана быстро перевязывала подол платья, превращая его в подобие шароваров, чтобы удобнее было бежать. Она нашла старый кухонный нож и заткнула его за пояс.

— Ты умеешь им пользоваться? — спросил Абрам, кивнув на оружие.

— Я умею делать больно тем, кто считает меня слабой, — ответила она. — Отец научил меня этому, сам того не зная.

Когда они вышли из дома, лес уже не казался тихим. Где-то вдалеке, за грядой холмов, послышался приглушенный гул вертолета. «Псы» Каренина были близко.

Они двинулись вглубь леса. Абрам шел впереди, прорубая путь сквозь густой подлесок, Диана следовала за ним шаг в шаг. Грязь хлюпала под ногами, ветки царапали лицо, но она не издала ни звука.

Через час бега легкие начало жечь. Диана споткнулась о корень и упала в ледяную жижу. Абрам мгновенно оказался рядом, подхватывая её под мышки.

— Вставай! Еще немного!

— Я... я в порядке, — она судорожно хватала ртом воздух. — Бежим.

В этот момент за их спинами раздался треск. Это не был шум ветра или прыжок зверя. Это был звук сломанной сухой ветки под тяжелым берцем.

Абрам развернулся, толкая Диану за толстый ствол вековой сосны. Он вскинул пистолет, высматривая цель в серой дымке тумана.

— Мы знаем, что ты здесь, Абрам! — раздался усиленный мегафоном голос, эхом разлетаясь по лесу. — Каренин хочет видеть девчонку. Тебя — нет. Сдай её, и ты получишь шанс уйти. Пять минут на размышление.

Абрам посмотрел на Диану. Она сидела на корточках, прижавшись к дереву, её лицо было серым от усталости и холода.

— Они врут, — прошептала она. — Они убьют нас обоих.

— Знаю, — отозвался Абрам. Он проверил магазин. — Пять минут — это много. Мне хватит трех, чтобы устроить им ад.

Он достал из кармана ту самую золотую цепочку, которую сорвал с её шеи в первую ночь. Он взял руку Дианы и вложил металл в её ладонь, сжимая её пальцы в кулак.

— Если я не выйду из этого перелеска — иди по азимуту на север. Там трасса. Машина будет ждать в три часа ночи под мостом. Пароль — «Пепел».

— Абрам, нет...

— Это не просьба, Диана. Это приказ твоего похитителя.

Он коснулся её лба своими губами — быстро, почти невесомо. Это было прощание человека, который наконец нашел то, ради чего стоит не только убивать, но и умирать.

Абрам поднялся в полный рост и вышел из-за дерева, уходя в сторону от неё, увлекая врагов за собой. Первый выстрел разорвал тишину леса, и вслед за ним начался хаос.

Диана сжала цепочку так сильно, что звенья впились в кожу. Она слышала крики, треск автоматных очередей и звук своего собственного сердца, которое теперь принадлежало человеку, ставшему её персональным палачом и единственным спасителем.

Глава 7. Реквием по тишине

Лес больше не был убежищем. Он превратился в живой, пульсирующий организм, полный скрытых угроз и лязгающего металла. Абрам уходил вглубь чащи, намеренно ломая сухие ветки и оставляя заметные следы на мокром мхе. Его задача была проста и смертельна: стать единственной мишенью, оттянуть «псов» Каренина от дерева, за которым замерла Диана.

Первая пуля срезала кору в паре сантиметров от его плеча. Абрам не обернулся. Он упал в овраг, перекатился через голову и, оказавшись внизу, вскинул «Глок». Ответный выстрел был сухим, как щелчок хлыста. Где-то наверху раздался вскрик и тяжелое падение тела.

Один готов. Осталось как минимум четверо.

Абрам чувствовал, как в его жилах закипает холодный, расчетливый адреналин. Это было его естественное состояние — состояние войны. Но в этот раз что-то изменилось. За его спиной, в полукилометре, остался человек, который стал его ахиллесовой пятой. Диана. Женщина, которая не должна была значить для него ничего, кроме рычага давления.

«Беги, Диана. Не оборачивайся», — приказал он ей мысленно, меняя позицию.

Диана слышала каждый выстрел. Они отдавались в её груди глухими ударами, словно кто-то забивал сваи в её сердце. Она сидела, вжавшись в корявые корни старой сосны, и сжимала в руке золотую цепочку. Металл был холодным, но он обжигал её ладонь.

Ей нужно было уходить. Он приказал. Он отдал свою жизнь за её шанс на спасение. Но ноги не слушались. Страх, который она подавляла все эти дни, наконец прорвался наружу, но это был не страх смерти. Это был страх остаться одной в том бесцветном мире, из которого Абрам её вырвал.

«Иди на север», — твердил его голос