Измена. Боль между нами - Наталья Жилякова

К дому добираемся в полном молчании. Мне хочется высказать ему все — и про то, как я его ненавижу, как сильно он меня обидел, как глубоко ранил, что я не хочу его видеть и не знаю, как мне дальше быть.

Единственно, что я могу сейчас понимать и планировать — пять-десять ближайших минут. Мне нужно как можно скорее добраться к дочери, убедиться, что с ней все в порядке, успокоить, если нужно, дать лекарство и уложить спать.

Я не имею права устраивать истерику, срываться, ругаться, иначе мне придется останавливаться, а потом долго успокаиваться самой, чтобы я снова смогла вести автомобиль.

Андрей это понимает, поэтому тоже молчит. Ничего, я все выскажу, я все ему верну, каждое оскорбление, каждую обиду.

Сейчас мне нужны силы быть матерью, потом — вернусь в позицию жены и разберусь с предателем.

Я не жду лифт, ласточкой взлетаю на четвертый этаж. Андрей спешит следом. У меня преимущество — я не пила, плюс меня толкает моя злость. Мне очень хочется забежать в квартиру и тут же запереться. Заблокировать все замки, отдышаться, прийти в себя и вот тогда уже по-настоящему успокоиться.

Свекровь встречает меня в коридоре, на руках у нее сонная Маришка. Она хнычет и трет глаза. Вот обязательно было вытаскивать ребенка из спальни под яркое освещение?

Забираю дочь, она обнимает меня за шею, прижимается, успокаивается и перестает хныкать. Трогаю лобик — горячий.

— Сколько? — обращаюсь к свекрови. Выключаю в коридоре верхний свет, включаю в ванной и открываю дверь. Так все видно, но при этом свет не бьет в глаза.

— Я не мерила. — Смотрит на меня удивленно, будто я спрашиваю какую-то нелепость. — Сынок, а ты чего так рано? — Андрей, запыхавшийся, с красным лицом, появляется на пороге. — Вы разве уже закончили.

— Нет, — отвечает коротко.

— Тогда зачем ты приехал?

Нормальный вопрос. То есть мать должна срываться в любой момент к болеющему ребенку, а вот то, что отец бросил веселиться на корпоративе и поспешил к дочери, это для нее удивительное дело, нонсенс.

Настоящую причину нашего возвращения она, конечно, не знает, и надеюсь, это так и останется для нее тайной, но ее отношение меня коробит.

Кинулась к сыночке поправлять галстук, помогает расстегнуть часы, хотя без нее он прекрасно справляется с этими мега-сложными обязанностями.

— Мам, не надо, — отмахивается Андрей. И правда что, лучше б градусник достала. Не мерила она.

— Жаропонижающее давали? — Иду на кухню, там в верхнем ящике хранится коробка с лекарством.

— Тон смени, — вдруг говорит мне свекровь. — Поздно строить из себя идеальную мать.

Глава 6

Мне сейчас совершенно не хочется выяснять отношения со свекровью, но Елизавета Леонидовна никогда не отличалась чуткость. Сама идет следом за мной на кухню, встает рядом и, кажется, не собирается отступать, пока я не начну оправдываться.

А за что? Я пытаюсь, изо всех сил стараюсь быть хорошей мамой, при этом работаю и помогаю мужу с бизнесом, но доказывать что-то ей точно не буду. Возможно, в другой ситуации я вступила бы в спор, объяснила, что ее мнение мне совершенно не интересно. Но не сейчас, перед глазами все еще стоит ужасная сцена, которую я увидела в своем кабинете.

Одной рукой прижимаю к себе Маришу, другой открываю дверцу шкафа и тянусь за коробкой с лекарствами. Высоковато. Свекровь видит, как мне неудобно, но не предлагает помощь. А я не стану опускаться до унижений и просить ее сейчас о чем-то.

Неидеальная я для нее мать, видите ли. Тоже мне, принесла свое ценное мнение. А я его спрашивала?

Из ванной раздается шум воды, слышу, как Андрей моет руки и уходит в спальню. Еще б свекровь ушла куда-нибудь следом за ним.

— Так и будешь молчать? — нарушает она тишину.

— Мне вам сказать нечего. — Перед коробкой стоит несколько пузырьков, крем, пачка пластыря, постепенно снимаю их и ставлю на стол. Двумя руками я сделала бы это гораздо быстрее, но не хочу расставаться с Маришей. Она сейчас как будто мое спасение.

Ее объятия, дыхание, которое я ощущаю, понемногу меня успокаивают. Я не нужна своему мужу, но точно нужна дочери.

Тяну коробку, тяжеловата, одной рукой удержать ее неудобно, боюсь уронить.

— Ииии? — с вызовом тянет свекровь. — Я жду ответ. Может, хоть как-то объяснишься? Или тебе сказать нечего?

— О чем вы? — Андрей появляется на кухне, тут же подхватывает коробку, ставит ее на стол, забирает Маришу, садится и укладывает ее на руках. На нем домашние шорты, футболка, он спокойный и даже расслабленный.

— О том, что твоя жена сделала с ребенком.

Что? Я сделала? Оставила на свою голову со свекровью — вот мой главный промах за этот вечер. Как знала, что будет подвох и придется расплачиваться, оправдываться на нелепые придирки.

Встряхиваю градусник, сую дочери подмышку.

— И что ты сделала с Маришкой? — На лице Андрея полуулыбка.

— Тебе смешно? — Свекровь аж чуть ли не вскрикивает. — Может, выяснишь сначала, в чем дело, а потом вместе посмеемся. Или поплачем.

— Можно, пожалуйста, потише? — обращаюсь сразу к обоим. — Давай лучше заберу ее в спальню. — Тянусь к дочери, но она еще крепче вцепляется в Андрея. Невольно касаюсь его руки, по телу пробегает волна тока.

Он едва заметно кивает, прикрывая глаза. Так он обычно показывает мне, что все будет хорошо, справимся, мы обязательно найдем выход из ситуации, ведь мы вместе, мы — пара, единое целое.

Так было всегда, до сегодняшнего дня. Этот его жест успокаивал меня, подбадривал, но сейчас он меня злит. Я точно знаю, что ничего у нас не наладится. Я представить себе не могу, что снова смогу поверить мужу. Меня переполняет ненависть, обида, страх, отчаяние и еще буря эмоций, которые я не могу пока определить.

Не могу его видеть, не хочу больше слышать. Резко отвожу взгляд, отворачиваюсь к раковине, наливаю стакан воды и выпиваю почти залпом.

Свекровь наблюдает за нашими действиями и переглядками. Вид у нее настороженный и удивленный. С Андреем у них странные отношения, она уверена, что знает о своем сыне все, чувствует его и улавливает любые проблемы. А он считает, что давно сепарировался от мамы и ее назойливое желание помочь чаще всего просто надо «потерпеть».

Хм… может, она и про любовницу знала? Уловила на расстоянии, что сыночка собирается изменить, предать свою семью, и тут же примчала, чтобы я тоже могла посмотреть и