Мой горячий сосед. Скорая SЕX-ПОМОЩЬ - Ана Эспехо

в мой рот, сокрушая забитыми стонами. Всем своим существованием тянется к моему телу, уничтожая расстояние. Пропускает через пальчики мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Превращая в выразительную картину слияния двух тел. Оголяя свои потребность. Обнажая потаенные страхи своей души, что она передает мне через одно соприкосновение. Дерзко прикусывает мою нижнюю губу, компенсируя душевные тревоги сладкой грубостью.

И я не в состоянии отказать ей, когда моя розовая ночнушка так нуждается во мне. Зависит от моих ласк.

— Ночнушка, подожди... — разрываю поцелуй, с уверенностью заглядывая в стеклянные от желания глаза, в которых притаился страх. — Тебя что-то тревожит? Мои слова? — обвожу влажные губы большим пальцем, не ощущая прежней реакции ее тела. — Я не думающий идиот, — пытаюсь развеселить её, но тщетно. Господи! Как же я подсел на улыбку и дерзость этой девушки.

— Поделись со мной... — костяшками пальцев поглаживаю щечку, но она дергается, пронзая меня колючим взглядом.

— Мы все обсудили! Я в порядке! И я же сама перегнула. Не имею никакого права тебе что-то предъявлять, — огрызается, сверкая недобрым блеском. — Мне просто захотелось тебя поцеловать. Или нужно разрешение, в отличие от твоих пассий? — её губы дергаются в оскале, и словно невидимые ножи пронзают насквозь мое сердце. Ревность жутко сжирает ее изнутри, а я подавляю улыбку. Потому что сам влюбился в неё без памяти.

Кряхтя от усердия, Лена сталкивает меня со своего тела и пялится в потолок. Прерывисто дышит, сцепив пальцы в замок на груди до побеления костяшек. Скрещивает ноги в лодыжках. Она сейчас как натянутая тетива лука. Коснусь — и выстрелит.

Медленно осознание наползает, как густой туман. Без резких движений передвигаюсь по кровати, усаживаясь подле нее. Демонстративно игнорирует меня, скрывая за своей злостью что-то крепкое и ранящее. Если это то, что я думаю, клянусь...

Хватаю ночнушку за лодыжки и самостоятельно сгибаю ее ноги в колени, полноправно занимая положенное мне место. От яростного напора и покушения на ее личное пространства она надувается от возмущения, пуская в меня убийственные молнии.

Временный дискомфорт во имя благих целей!

— Стас, ты что делаешь? — отбрыкивается. Одним рывком вплотную прижимаю ее к своему паху, переставая дышать. Разум плывет под воздействием невидимого наркотика, введенного в кровь.

Она — стала моим наркотиком.

Исподлобья любуюсь, как соприкасаются наши тела. Иначе. Интимнее. Разделяемые клочками одежды. Мелкая дрожь заставляет мышцы тела Лены сокращаться, отчего она неосознанно сильнее обнимает меня бедрами.

Перехватываю ее тонкие запястья, вытягивая руки вдоль туловища. Ночнушка обдаёт меня ледяным взглядом, сурово поджав губы. Ее сопротивление притупляет бдительность, и прежде чем разгневанная девчонка успевает сообразить, что произошло, снимаю ее розовую ночнушку. Мою любимую. Оставляю одни лишь трусики. Она судорожно вдыхает, покрываясь мелкими мурашками. Стыдливо отводит взгляд. Старается руками прикрыть грудь, недовольно ерзая подо мной и желая вырваться из плена.

— Не могу поверить, что ты сомневаешься в себе и не любишь свое тело... — вырисовываю незатейливые узоры на коже на внутренней стороне бедер. — Тело, которое... — укладываю ладонь на ее впалый животик, который от волнения она еще сильнее втягивает. Лишь бы не касался ее. Лишь бы не узнал ее секрет.

— Ты моё тело даже не знаешь? В интим без обязательств это не входит! — шепчет одними губами.

Мои слова ранили ее сильнее, чем я думал!

Ласкаю изгибы талии, наблюдая, как безупречные соски твердеют. Со страстной грубостью вдавливаюсь в хрупкое и дрожащее тело. Она задерживает дыхание, отчего аккуратная грудь встречается с моей. Цепляется за мои плечи, испуская тяжелый освободительный выдох.

— Мне некомфортно... — хлюпает носом, глотая скупые слезы. — Я не могу объяснить. Твои слова сидят у меня в голове и грызут-грызут изнутри... — слезы сбегают по щекам на подбородок, и я спешу собрать хрустальные капли губами. Осушаю ее слезы своими поцелуями, превращая соленые дорожки на коже во влажные. Лена вся вибрирует подо мной от напряжения. Вертится, пытаясь выбраться. Трется своими набухшими сосками о мою грудь, терзая нас обоих.

— Стас, слезь с меня... — без сил пытается оттолкнуть, но маленькие ладошки лишь опускаются на мои плечи.

— Ты просто боишься тактильного контакта... — чувственно целую в яремную ямку, вылизывая ее языком. — Просто лежать со мной. — Очерчиваю носом безумно твердые порозовевшие соски, которые забавно дергаются, как на пружинках. — В моих объятьях под давлением моего тела. Но ничего, кроме чувств не ощущать.

— Говорит мне парень, который чувств вообще не признает, — парирует, обрубая все мои старания.

Лена учащенно дышит, выгибаясь в пояснице, но под давлением моего тела это лишь телесная имитация. Оно знает, как реагировать, но забыло под гнетом страха.

— Эта близость обнажает сильнее... — выдыхает мне в губы. — Она открывает душу... — в прелестных глазах пылает незнакомый огонь, парализующий и подчиняющий меня. Поддаваясь зову сердца и желаниям своего тела имитирую знакомые движения. Мы словно занимаемся любовью на совершенно новом уровне, когда достаточно одних лишь прикосновений, чтобы раствориться.

— Стас... — ночнушка откидывает голову, запутывая пальчики в моей густой шевелюре. Искусно подстраивается под заданный мной темп, подмахивая бедрами. Бесстыдно трется грудью, взвизгивая от тончайших ощущений. Утыкаюсь лицом в изгиб ее шейки, засасывая соленую кожу.

— Ты прекрасна, моя розовая ночнушка, — выцеловываю каждый миллиметр бархатной кожи, разрываемый на части тихими стонами. — Всё в тебе идеально... — крепко обнимает меня за плечи и до невозможности плотно сжимает бедрами, переживая встряску. Жалобно хнычет, не выпуская меня из объятий.

— Слышишь меня? — пальцами стискиваю ее порозовевшие щечки, требуя смотреть мне в глаза. — Никогда в себе не сомневайся... — срываюсь на бешеное дыхание, ощущая, как от адреналина сердце подскакивает к горлу. — Ты идеальна, потому что другой такой больше нет.

— Черт, Стас! — упирается лбом мне в плечо и тихо-тихо подплакивает. — Я в тебя, кажется, влюбилась!

От признания ночнушки у меня аж член вздергивается и так хочется в тесном плену ее киски оказаться, что выть охота.

— Знаешь, — мягко тяну её за волосы, чтобы смотрела мне в глаза, — у меня аналогичная ситуация.

И мы вместе взрываемся диким смехом счастья. Только по щечкам Лены бегут редкие слезки.

— Ты на неделю затих, и я стала переживать, — любуюсь трепыханием ее ресничек, а внутри аж всё сводит. Вот это я понимаю сила чувств! — А сегодня, когда услышала стоны, подумала, что опять из твоей квартиры и меня прям разнесло, — открывает мне свое сердце, смущенно