Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

class="p1">— Хорошо. Можешь взять два оставшихся пирожка. Понимаю, что ты очень голоден, но постарайся тщательно пережевывать. Во фляге вода, обязательно запивай.

Вдруг дверь коморки распахнулась. На пороге застыл мальчишка, держа в руках таз с водой. Я развернулась так, чтобы загородить руны, нарисованные кровью на животе Тиса, однако подавальщик пялился не на них, а на артефакт.

— Ух, ты! Как светло! — воскликнул он.

— Таз ставь на пол, кружку давай мне, а тряпки повесь на стул, — распорядилась я. — Кстати, комната как-то запирается?

— Ага! — простодушно кивнул мальчишка, — вот тут на ручке двери привязана веревка, а здесь на стене вбит гвоздик. Накидываете на него веревку и, вот так, закручиваете.

Понятно, оказывается, запор типа «сортир деревенский» известен и в другом мире.

Выпроводив подавальщика и закрыв дверь, я вновь занялась рабом.

— Штаны снимать? — поинтересовался Тис.

— А у тебя есть раны на ногах? Или, может на… хм… ягодицах?

— Только на икрах. На меня в первый день собак спустили, когда убежать пытался.

Вот как. И, видимо, наказали за неповиновение, лишив еды. Тщательно отмерив дозировку, я налила воду в кружку и развела в ней краску для рун. Уже не кровью, а краской нарисовала диагностические руны на икрах ног. Тут тоже началось воспаление, раны, конечно, выглядят не так страшно, как на спине, но запускать их не следует.

Однако, прежде чем приступить к лечению, на стены и дверь я нанесла особую связку рун.

— Что это? — поинтересовался раб, заглядывая через плечо.

Он незаметно подошел так близко, что я спиной почувствовала тепло его тела.

— Это чтобы нас не подслушали, — ответила я, дорисовав последние штрихи. — Видишь ли, мои сопровождающие не должны узнать о том, что тут происходит. Они уверенны, что я не владею рунной магией, и разубеждать их для меня опасно.

— Почему?

— Потому что служанка и охранник на самом деле доносят обо всем моему жениху. Развернись спиной.

Тис молча выполнил приказ. Я окунула тряпку в воду и стала аккуратно размачивать приставшую к окровавленной спине рубашку.

— Бальд очень хочет прибрать к рукам мое приданое и редкий дар, — продолжила я. — Не в его интересах, если будущая жена будет иметь какие-то амбиции и заниматься магией, а не детьми и домом. Глупую, ничего не умеющую супругу легче контролировать. Тем более, Бальд планирует настрогать парочку детишек, а после… после я ему не понадоблюсь.

— Разве нельзя просто разорвать помолвку?

— Можно, но сложно. Мы подписали договор о намерениях. И род жениха мне помог. Бальд решил вопросы, связанные с возвращением и восстановлением моего наследства. Там довольно большое хозяйство. И я, признаться, не знаю нюансов. Как только женишку станет известно о моем желании разорвать договор, поддержка прекратится. Сначала, конечно, он станет шантажировать, а потом может и вовсе разорить. В общем, Бальд любыми способами будет добиваться своего.

— Из-за приданого?

— Не только. Еще потому что упрям, и уверен, что я уже принадлежу ему. Мне необходимо найти другого покровителя, достаточно сильного, с кем Бальд не стал бы связываться. И в первую очередь нужны верные люди, а не те, кто докладывают врагу о каждом моем шаге.

— Так уж и врагу?

— Да. Человек, который хочет меня использовать, а потом убить определенно враг.

— И откуда сведения о том, что задумал жених?

Судя по скепсису в голосе, Тис не верил в то, что Бальд настолько плох.

— Кое-что подслушала, кое-где подсмотрела и сделала выводы.

— Вот как. Значит, и меня планируешь использовать в шпионаже?

— А это как получится. Все. Рубашку я отлепила. Теперь давай на лежанку. Животом вниз, руки вдоль туловища. Да, вот так. И помолчи. Лечение не моя специализация, но кое-что я сделать могу.

Да. Кое-что. Совсем немногое.

Целительских артефактов и амулетов у меня не имелось, руны в этом деле не слишком помогали, но я собиралась использовать побочный эффект переливания маны — ускорение регенерации. Однако разгонять метаболизм во всем теле неправильно. Достаточно нарисовать руны узконаправленного действия. Таким образом, можно увеличить регенерацию только на определенном участке. Это здорово экономит силы, но и тут есть нюансы.

Сначала необходимо почистить раны, продезинфицировать и хотя бы немного снять воспаление. Конечно, все это можно сделать целительскими артефактами, но и руны сгодятся.

Лечение я закончила почти через два часа. Как-то забыла, что в это время еще недостаточно поднаторела в рисовании рун. Руки не привыкли к таким нагрузкам, мазки получались неточные, часто приходилось перерисовывать. Запястья даже побаливали от напряжения. Но ладно, основное подлечила, спину обезболила.

— Все. Я закончила. Приедем в поместье, займусь ногами и закончу со спиной, — пробормотала я, тяжело вставая с коленей.

Фух! Можно чуть размяться, а то тело затекло. Два часа ползать на коленях и рисовать руны непросто. Видимо, выглядела я не слишком хорошо, поэтому Тис поинтересовался:

— Ваш резерв пуст?

— А? Нет, даже третью часть не использовала. Просто такой способ требует практически постоянной концентрации. Да еще и устала, есть хочу ужасно…

Я позвала мальчишку и приказала накрыть здесь же. Потом мы быстро поели, Тис обмылся в уличном душе для слуг и переоделся в обновки, Тильда договорилась с извозчиком. Еще часика полтора на дорогу, и будем дома. Ура! А пока едем, я помедитирую, резерв восстановлю.

К сожалению, этот немудреный план реализовать не удалось.

* * *

От автора: представьте, что случится, если она с ним уединится.

Ну и хотелось бы показать, как примерно выглядит Тис

Глава третья

Разговор

Как только мы расселись в прибывшем экипаже, Тильда начала отрабатывать подачки от Бальда.

— Госпожа, разумно ли покупать раба и уединяться с ним так демонстративно? Я понимаю, вы хотите отомстить вашему жениху, но лорд Норс…

— Разве я просила твоего мнения? — поинтересовалась я, подпустив льда в голос.

— Прошу прощения, госпожа. Я волнуюсь за вас…

— Лучше бы волновалась о себе. Ты ведь помнишь, мой приказ? Помнишь, что тебе грозит за его нарушение?

Тильда удивленно раскрыла рот, до этого я с ней так не разговаривала. За полгода ни разу ее не отчитала, наоборот, относилась бережно и наедине просила называть по имени. Несмотря на разницу в социальном положении, я всегда общалась с личной служанкой, как с равной и называла подругой. В девятнадцать лет классовые условности казались несущественными и устаревшими. Тильда сама привыкла думать так, находясь рядом со мной, поэтому не приняла во внимание предупреждение.

— Видимо, не помнишь, — продолжила я. — Прискорбно. В таком нежном возрасте уже провалы в памяти. Я ведь тебя предупредила: