Измена. Ты сделал свой выбор - Алевтина Расчудесная

тебе обещал, — сейчас ко мне подходил мой любимый муж, которого я знала на протяжении этих десяти лет. Любящий, ласковый, обходительный. Таким он мне нравился гораздо больше. Такого Тему я любила. Доехав по пробкам к дому родителей, я с прекрасным настроением вбежала на веранду, где родители пили чай.

— Сюрприз, — крикнула я и поцеловала по очереди маму с папой.

— Как хорошо, что вы приехали, — мама стала суетиться, приглашая нас к столу. — Я так рада. Давно к нам в гости не приезжали, уже и забыла, как дочь выглядит.

— Мам, ну ты чего? — обняла я ее. — Сама приезжай.

— Вы молодые. Вам все некогда, крутитесь как белки в колесе, — потрепала она меня по волосам.

— Дочь, я заберу твоего мужа на пару слов, — отец поднялся из своего любимого кресла и направился в дом. Он сегодня выглядел взволнованно и хмуро.

С мамой пили уже вторую чашку чая, когда она попросила принести из кладовки клубничного варенья.

— Я быстро, — заверила ее и понеслась мимо гостиной во вторую половину дома.

— … Артем, если ты в ближайшее время не подашь на развод с моей дочерью, то лишишься всего, даже то, что успел положить в свой карман.

— Дайте мне время…

Я в ужасе смотрела на отца стоя в дверном проеме и не могла вымолвить ни слова. Почему он говорит такие страшные слова?

Глава 4

— Папа, что происходит? — я вхожу в комнату и смотрю зло в лицо любимого родителя.

— Спроси у своего благоверного, — кидает отец и выходит к маме на веранду.

— Люб, — глаза мужа бегают, я не знаю, как реагировать на то, что услышала.

— Я хочу слышать правду. Почему ты должен со мной развестись? — говорю сипло и надрывно, едва сдерживая слезы.

— Я вывожу деньги через подставных лиц. Вот Семену Васильевичу птичка напела, что меня могут закрыть. Отец переживает за тебя и твою репутацию, — спокойным тоном произносит Артем, а у меня мурашки по коже бегут.

— Как ты мог? Чего тебе не хватало? Денег? Так у нас они есть, — повышаю голос и толкаю мужа в грудь. — Мы одна семья. Знаешь значение слова «семейный бюджет»?

— Они есть у тебя, Любовь Семеновна. Я же только кручусь как ненормальный. На два филиала разрываюсь, а все неугоден твоему отцу! — рычит мне в лицо Артем. — Но я не хочу с тобой разводиться!

— Но ты послушаешь моего отца? — шепчу, а губы не двигаются.

— Я решу все вопросы, и мы будем вместе, обещаю! Больше не возьму ни копейки, — заверяет меня муж и прижимает к себе. Я чувствую, как его сердце рвано стучит в груди. Наверное, разговор с моим отцом для него был слишком тяжелым.

— Чаю? — заглядывая в глаза Артему, спрашиваю я. Он ведет челюстью, ему непросто сейчас находится в доме моих родителей, после тяжелого разговора с отцом.

Мне было неприятно, что мой муж отмывает деньги. Даже противно. Неужели он такой алчный человек?

Я забыла про клубничное варенье, про то, что мама предлагала еще вечером пожарить шашлыки и истопить баню. Сейчас все мои мысли были заняты только Артемом и его поступком.

— Дочь, прошу тебя заехать ко мне в приемную. Во вторник буду тебя ждать. И Катя, неси мою наливку, нужно же отметить повышение Любы, — отец все это говорит и не смотрит на Артема. Он его словно не замечает.

— Ой, сейчас-сейчас, — вновь суетиться мамочка и уходит в дом.

— Что за повышение? — Тема смотрит на меня выжидательно, в его глазах немой вопрос и упрек.

— Ты даже не следишь за жизнью своей жены, — упрекает его папа. — Любочку повысили до заместителя генерального директора.

— Здорово! — восклицает Артем, но глаза остаются холодны, в них не видно радости за меня. — Я так за тебя рад, милая.

Папа качает головой и отворачивается, приняв входящий звонок. Он недоволен зятем и, всем своим видом показывает это.

— Вот, — мама расставляет на столе закуски и ставит запотевший графин с алой жидкостью.

— Поднимем бокалы за нашу любимую дочь, — папа разливает наливку и произносит тост. — Мы с мамой гордимся тобой, дочь!

— Спасибо, папочка, — прижимая руку к груди, стараюсь сдержать слезы. — Я так рада, что вы все у меня есть!

Пронзительный взгляд отца сразу же упирается в моего мужа. Папа делает глоток и только тогда немного расслабляясь садится в кресло.

После маленького застолья мама отводит меня в сторону. Артем уже ушел к машине, мы возвращаемся домой. Вот и провели «выходные» на свежем воздухе.

— Люб, я прошу тебя, не делай глупостей и думай сердцем, — просит она.

— Мам, я чего-то не знаю? — она отводит взгляд после моего вопроса.

— Просто помни мои слова. Ты знаешь, я в вашу семью никогда не лезла и не буду этого делать сейчас. Только прошу, не натвори глупостей, — шепчет она, уже прижимая меня к груди и гладя по спине.

— Мама, к чему эти загадки? — мягко высвободившись из объятий, спрашиваю я. — Есть что сказать — говори!

— Извини, напиши, как будете дома, — отворачивается она и уходит, оставив меня с нехорошими мыслями и предчувствием.

— Артём, ты ничего не хочешь мне ещё сказать? — сев в машину спрашиваю я мужа.

На душе так тяжко и скребут кошки. Я смотрю на упрямо поджатые губы мужа и чёткий профиль, понимаю, что он очень зол. Очень редко Артёма вижу в таком состоянии.

— Люба, мне кажется, я тебе уже всё сказал, — цедит он сквозь зубы. — Если ты мне не доверяешь тогда действительно нам лучше расстаться.

— Конечно же, я тебе верю, милый! — восклицаю я, сама замирая заламываю руки.

Так хочется потянуться и обнять любимого мужчину, но я понимаю, что он за рулём и этого делать нельзя.

— Тогда зачем завела этот разговор? Я тебе пообещал, что больше так делать не буду, — он резко поворачивается и долгую секунду смотрит мне в глаза.

Мне хочется сказать, чтобы Тема следил за дорогой, а я смотрю на него как кролик на удава. Столько негатива в его взгляде. В этот момент я себя чувствую виноватой. Словно не он, а я брала те деньги.

— Надеюсь, разговор на эту тему окончен, — муж переводит взгляд на дорогу, и я с облегчением выдыхаю.

Странный у нас получился разговор. Всё равно мне непонятно, почему Артём так поступает.

Доезжаем до дому в молчании. Я выхожу из машины и плетусь к подъезду. Тёма догоняет меня буквально через несколько секунд и берёт за руку, сплетая наши пальцы. Его рука большая и горячая, моя тонет