Костяной жнец - Кайла Мари

социальных сетях и нахожу последнюю фотографию, которую она опубликовала. Датированное тремя годами назад, это она и еще одна женщина с подписью, которая гласит: Моя поездка или смерть, я люблю тебя вечно.

Хорошенькая женщина справа, должно быть, Лили. Мой взгляд снова останавливается на черноволосой красавице слева. Ее руки обвиты вокруг подруги, на снимке запечатлен смех, чистое счастье.

Я смотрю гораздо дольше, чем следовало бы, впитывая каждый дюйм ее тела. Кристально голубые глаза, безупречный светлый цвет лица, розовые щеки и сверкающая улыбка, которая кажется заразительной.

Я уверен, что она уже очень давно так не улыбалась и не смеялась. Я предполагаю, что именно поэтому прошло три года с тех пор, как она опубликовала эту фотографию.

Я верну ей улыбку, смех и радость. Я верну ей ее жизнь.

Костяной Жнец приближается, Шарлотта.

Глава 5

Жнец

3 недели спустя

Накинув капюшон с моей черной толстовки и надев маску, я осторожно пробираюсь в дом Джейсона Дойла через раздвижную дверь на заднем крыльце. Их всегда легко взломать, тем более что у него нет системы безопасности, которую нужно взламывать. Это заняло бы некоторое дополнительное время, но это еще один навык, которым мне пришлось овладеть с тех пор, как я стал серийным убийцей.

Сейчас три часа ночи, и они оба уже должны были крепко спать. Я наблюдал за домом в течение пары недель, и с 3–4 часов ночи там никогда не было никакого движения. Никаких походов в туалет или за напитками из холодильника, просто глубокий сон.

Я останавливаюсь перед дверью их спальни. Как правило, это не мой обычный метод извлечения, особенно когда они живут не одни. Это увеличивает шансы быть замеченным кем-то, кроме моей цели. Чего еще не произошло, и я бы хотел, чтобы так и оставалось.

Быстрая инъекция успокоительного, и они оба проспят на несколько часов дольше. К тому времени, когда она проснется, она будет свободна от подонка, который спит рядом с ней, и когда он проснется, он пожалеет, что никогда этого не делал.

Я медленно открываю ее и оказываюсь в комнате, погруженной в темноту. Я включаю свой маленький фонарик, направленный на пол. Голубовато-белый свет ложится на темный деревянный пол. Я делаю несколько шагов и освещаю светом коврик, затем приземляюсь на кровать.

Пустая кровать.

Что за черт.

Я быстро обхожу кровать и наступаю на что-то скользкое. Во что, черт возьми, я только что вляпался?

Красный.

Багровая жидкость покрывает пол, мой свет ярко отражается от кровавого месива. Я иду вдоль лужи, пока не натыкаюсь на длинные ноги, затем на обнаженное тело.

Джейсон Дойл лежит в реке собственной крови. По крайней мере, я предполагаю, что это он. Кто-то разбил ему лицо вместе с дырами и вдавленными участками по всему туловищу.

Твою мать.

Я поворачиваю фонарь влево и нахожу окровавленный молоток с прилипшими к нему кусками плоти.

Ага. Прекрасно.

Я перемещаю фонарь чуть дальше за спину Джейсону и... черт.

Шарлотта сидит, съежившись, в углу, вся в крови, ее трясет, широко раскрытые глаза прикованы ко мне.

О, черт бы меня побрал.

Я не могу сказать, что когда-либо раньше попадал в подобную ситуацию. И я никогда не планировал, что произойдет что-то подобное.

Она опередила меня в этом.

Свирепая маленькая тварь.

Хорошо для нее, но плохо для меня, потому что, черт возьми, что я должен делать теперь, когда она увидела меня. Половина моего лица закрыта, но я должен быть призраком. Никто не видел меня и не дожил до того, чтобы рассказать об этом.

Я удивлен, что она не кричит в моем присутствии. Но, судя по ее внешнему виду, похоже, на сегодня она достаточно поплакала. Возможно, она совсем выбилась из сил.

Мне повезло.

Мы смотрим друг на друга еще мгновение, пока я мысленно беру себя в руки и придумываю, что сказать.

— Ты пришел за ним, не так ли? — хрипит она, снова заставая меня врасплох.

— Да.

— Я думала, ты — миф. Ты — Костяной Жнец, не так ли?

— Да.

— Костяная маска отчасти выдает это, — она тихо смеется. — Похоже, я все испортила, да?

Я пожимаю плечами.

— Ты меня не боишься? — с любопытством спрашиваю я, наклоняя голову. Большинство людей, увидев в своей спальне крупного мужчину, носящего нижнюю часть черепа в качестве намордника, были бы чертовски напуганы. Но не Шарлотта.

— Боюсь? Чего? Моя жизнь все равно кончена. Ничто не имеет значения.

— Твоя жизнь еще не закончена. Ты свободна, и, судя по всему, ты схватила свободу за яйца и сделала ее своей сучкой, маленькая убийца.

— Я сяду в тюрьму. Я убила его. Я, блядь, убила человека. Я убийца, — говорит она как ни в чем не бывало.

— Это была самооборона.

— Они в это не поверят. Посмотри на него. И, кроме того, его семья богата. Они заплатят кому угодно, лишь бы запереть меня пожизненно. Я облажалась.

— Нет. Ты сделала то, что должна была. Ты выжила, — прежде чем я даже осознаю, что говорю, я выпаливаю: — Похоже, теперь ты идешь со мной.

— Что? — спросила она.

— Пойдем со мной, и я разберусь с этим беспорядком. Часть того, что я делаю, — это заставляю людей исчезать. Конечно, иногда мне нравится быть немного артистичным и выставлять себя напоказ, но иногда ситуация требует чего-то более... сдержанного. Пойдем со мной, и он просто исчезнет.

— Я просто должна доверять какому-то парню в костяной маске, который вломился в наш дом, намереваясь убить моего парня?

— Ты сказала, что не боишься меня, и на данный момент я не думаю, что у тебя есть выбор. Либо ты идешь со мной, либо, как ты сказала, гниешь в тюрьме.

Она смотрит на свои красные руки и, кажется, на мгновение задумывается. Затем она встает на дрожащие ноги и скрещивает руки на груди, чтобы скрыть свои твердые соски, выступающие сквозь пропитанную кровью белую майку. Я делаю вид, что не замечаю их или того, что на ней только черные трусики.

— Могу я хотя бы сначала принять душ?

— Нет. Чтобы кровь не текла. Трогай как можно меньше. На самом деле, вообще ни к чему не прикасайся. Давай не будем разбрызгивать еще больше крови. Скажи мне, в каких ящиках лежит твоя одежда.

Она направляет меня к ним. Я бросаю ей брюки и свитер, и она надевает их прямо там, где стоит, пока я счищаю кровь, в которую наступил.

— Теперь сядь на кровать и надень носки