Подделка - Екатерина Ровская

не стану. Даже позволь они мне это, мой поступок будет попросту смешон. Для них я бесправный объект. Бракованный результат эксперимента каких-то тварей, неудачная имитация чего-то. А значит подделка, недостойная права на жизнь, на существование в принципе. Ничтожная, но отчего-то для них опасная. Даже сейчас, когда вся эта разношерстная толпа считает меня безграмотной дикаркой, которая не в силах даже понять, что ей вынесли приговор. Они опасаются меня. Я вижу это по их глазам. А еще по охране, которая защитным кольцом стоит возле нижних рядов с наблюдающими. Одетые с ног до головы в необычного вида защитную пластинчатую броню, с оружием, напоминающим те самые фантастические бластеры, они напряжены и взвинчены. Их глаза в узких горизонтальных прорезях защитного шлема неотрывно прикованы к коленопреклоненной мне.

Как бы я сейчас хотела оправдать их страх. Показать, что они боятся не напрасно…

Но всё, что я могу себе позволить, это прямо посмотреть им в глаза. И я смотрю. Окидываю взглядом притихшие трибуны, скольжу им по разом подобравшейся охране, отстраненно фиксирую расстроенные выражения на лицах огненных мужчин и останавливаюсь на трех судьях на возвышении. Молча смотрю на них. Смотрю и запоминаю лица тех, кто сейчас вершит мою судьбу. Не знаю зачем, ведь мое "завтра" весьма туманно и неоднозначно. И скорее всего вообще не наступит. Но я зачем-то смотрю, смотрю каждому из них в глаза. Двум мужчинам и женщине.

И, сбросив руки конвоиров, не опуская взгляда, медленно поднимаюсь на ноги.

Я не в силах отменить приговор, но могу встретить его достойно. И пошли они все!

Боковым зрением я вижу как замахивается чем-то, похожим на дубинку, один из моих конвоиров, как вскидывает оружие охрана судей. Но ни удара в спину, ни выстрела за этим не следует. Потому что один из судей, сидящий по центру, величественный пожилой мужчина в необычной синей мантии со знакомыми глазами льдинками, делает едва заметный знак рукой и все замирают. А он приподняв выразительную бровь с интересом смотрит на меня. Всматривается в мое лицо. Ищет в что-то в моих глазах. И я догадываюсь что. Меня саму. Ту, которую неведомые силы непонятно зачем закинули в эту безжалостную вселенную. Душу внутри пустой оболочки, которой там, судя по всему, быть не должно.

И я понимаю, что вот в этот момент у меня есть шанс проявить себя, рассказать правду. Дать им понять, что я не такая уж и подделка. И тем самым возможно спастись от смерти. Но… Не делаю этого…

Потому что помню, что бывают моменты, когда смерть кажется благом и ты можешь о ней лишь мечтать…

Чтобы ни пытались сотворить своими экспериментами те ящерицы, в этот раз результат получился отличным от предыдущих. Потому что внутри той самой подделки немыслимым образом оказалась и прижилась я! Потому что мое первое впечатление о нахождении в собственном теле оказалось в корне ошибочным!

Я не реагирую на немой вопрос судьи, я вижу лишь напряжение в его теле, которое он пытается скрыть, и жадный, хищный огонек в глубине его льдистых глаз.

И интуиция взывает сиреной "Молчи! Не смей!"

И, приняв решение, самое трудное в своей жизни, я безучастно опускаю глаза, разрывая зрительный контакт.

Отказываясь от последнего туманного шанса на жизнь или… Спасаясь от судьбы гораздо худшей, чем подопытный объект.

— Вы уверены, старейшина Вархан, что результаты проведенных исследований верны? — неожиданно слышится красивый мужской голос со стороны… огненных? — Данная женская особь совершенно не похожа на прошлые результаты опытов заррийцев. Она другая. Ее поведение заметно отличается. Я бы сказал, что перед нами разумная особь…

Я сохраняю внешнее спокойствие и не поднимаю глаз. Но задерживаю дыхание.

— Я понимаю ваши сомнения, командующий Самир, но мы всё перепроверили трижды. Обнаружены знакомые мутации. А нужный нам ген отсутствует. Особь нестабильна и опасна. И для себя и для окружающих.

— Но нестабильность может быть лишь временной и являться частью процесса развития. И отсутствие гена на этой стадии может быть лишь…

Договорить мужчине не дали. Его прервал визгливый женский голос с истеричными нотками.

— О каком процессе развития вообще может идти речь, командующий?!? Эта тварь вгрызлась зубами в лицо моей девочки! Моей наследницы! Она ей кусок щеки вырвала! Моя дорогая Стриссисса (кто?!?) до сих пор находится в целительском блоке без сознания! И лучшие целители лишь разводят руками. Ее раны не заживают, регенерация не работает и ничто не способно ее подстегнуть. Даже вытяжка струмуса не помогла, вы слышите?! Моя дочь в коме и даже если придет в себя навсегда останется уродиной!!!

Можно подумать она до этого красоткой была...

Наверное, из чувства человечности, мне следовало посочувствовать матери, у которой из-за меня такое горе, но… Я не просила ее дочь пробираться ночью в мою камеру и пытаться убить меня! И ведь никто даже не поднял вопрос о том, что она вообще в моей камере забыла! Поэтому сострадания и сочувствия я сейчас совсем не испытываю. Пусть выживет, этого я той синюшной с непроизносимым имечком искренне желаю. Пусть выживет и проживёт всю жизнь с таким лицом!

В память обо мне…

Минута абсолютной тишины и уже другой мужской голос, видимо второго судьи, произносит слова, которые я даже спустя годы частенько буду слышать во снах.

—...приговаривается к гуманной казни через усыпление…

Глава 5

Слова приговора еще эхом отдаются в голове, когда мои руки фиксируют за спиной, а на лицо ложится странная вязкая субстанция серебристо-голубого цвета, которая мгновенно заклеивает мне рот и нос, однако не мешая при этом дышать.

Меня подхватывают под руки и ведут к тому самому, как я думала столу, в центре площадки, расположенному перед судейской трибуной. Без проволочек укладывают на этот самый "стол" из серебристого металла и, освободив на время руки, фиксируют ремнями. Ноги и шею тоже.

Вот и всё по видимому…

Второй шанс на жизнь превратился в жестокую насмешку. И мой путь вот так вот нелепо закончится. В чужом далёком и холодном мире, вдали от родной земли, от родного дома. Но жалела ли я о чем-нибудь? Нет. Я прожила свою жизнь правильно. Никогда не заключала сделок с собственной совестью и мне нечего стыдиться. Всегда шла по жизни с высоко поднятой головой, прямо смотря в глаза и людям и собственной судьбе. Возможно не всего, о чем мечтала, добилась, но я была по настоящему счастлива. В моей жизни были и дружба и настоящая любовь. И теплое семейное счастье.