Моя за 30 дней. Я научу тебя любить - Анна Лапина

— Так и знал, что есть в тебе эта меркантильная жилка, — довольно ухмыляется. — Надюш, завтракать и заявление подавать. Времени мало.

— Прям точно-точно хочешь, чтобы я была твоей женой? — уточняю у него. — Я же вредная. И вообще эмоционально нестабильная. Зачем тебе такая?

— Скоро узнаешь зачем, — подмигивает. — А теперь иди ешь. Я скоро присоединюсь. Или хочешь остаться и понаблюдать за тем, как я одеваюсь?

— Нет! — восклицаю и пулей вылетаю из комнаты.

— А как раздеваюсь? — звучит вслед.

Сабуров… Для кого-то идеальный принц, а для меня шут гороховый!

Глава 3

Надя

Завтракаем относительно спокойно, несмотря на то, что разговоры за столом только о том, что я с Пашей должна идти на свидание. Куколка так решила, а Сабуров ей подыгрывает.

Весь завтрак один надо мной глумится, а вторая пытается меня, как котенка, пристроить в хорошие руки. И руки моего лучшего друга куколке по душе. Она готова меня отдать и торгуется, требуя себе жениха самого красивого и романтичного, чтобы цветочки ей дарил.

И даже пришедший с женой Ярослав меня не спасает. Он взял нейтралитет.

А как говорится, муж и жена одна сатана, потому Люба и взяла позицию мужа.

Поэтому выкручиваться как-то надо самой.

Воспользовавшись тем, что Паша поднялся с Ярославом в кабинет, выскакиваю из дома и крадусь к воротам. Там меня, если верить приложению, уже ждет такси.

Сяду, уеду и носу из дома больше не покажу! Тогда точно ничьей женой не стану.

— Надежда, нам запрещено вас выпускать из дома, — заявляют охранники, вставшие передо мной и не дающие выйти за ворота.

— Чего это?!

— Павел Денисович приказал, — отвечают они.

— Павел Денисович? — повторяю и включаю в себе сестру Ярослава. Не люблю это делать, но иногда нужно. — А вы кого здесь слушать должны?! — возмущенно прикрикиваю на них. — Чужого мужика или сестру хозяина дома?! Я хочу уйти! Выпустите меня немедленно! Это приказ!

— Уехав, ваш брат передал правление домом Сабурову, — оповещаю они меня. — Так что…

— Мой брат сейчас дома! — заявляю им. — А значит нет больше власти у Сабурова. Выпускайте меня! Сейчас же!

— Наденька, — звучит за моей спиной медленное и довольное. — Ты куда, моя радость?

— Я… покататься. Скоро вернусь, — оборачиваюсь к Сабурову с натянутой улыбкой.

Прекрасно понимаю, что все мои мысли он знает наизусть, но все же глубоко внутри надеюсь, что он поймет, от чего я бегу и… пожалеет. Простит мне вчерашнюю выходку. И отменит свадьбу.

— Так зачем вызывать такси для этих целей? Давай я покатаю, — достает ключи от своего автомобиля и два паспорта, один из которых мой. — А по пути в ЗАГС заедем.

Он что, в мою сумку залез?!

Вот ведь воришка!

— Ну, Паш, — подхожу к нему и хнычу. Уже напрямую ему все говорю. — Я передумала. Не хочу замуж за тебя. Не хочу вообще за кого-либо замуж и любви. Буду строить карьеру! Умру богатой, знаменитой и без семьи! Вот такая будет история.

— А поздно, Надюш, — хмыкает он. — Я обратно не пойду. Раз решил взять тебя замуж, а ты вчера согласилась, значит, замуж пойдешь! И все здесь.

— Но я ведь в ЗАГСе могу сказать “нет”. И тогда твой план накроется медным тазом.

И он это прекрасно понимает.

Просто издевается надо мной сейчас.

— Ребят, такси отпустите, — просит Паша охрану, и те уходят выполнять просьбу.

Упрямо уставилась на своего будущего мужа. С его упрямством у меня правда выбора нет.

Он как танк. Прет и не видит, что людей вокруг себя давит.

Делаю последний отдаляющий нас друг от друга шаг и честно признаюсь.

— Знаешь, Сабуров, я тебя вообще-то люблю. Очень даже сильно, — говорю уверенно и от всегда сердца. — Но иногда так и хочется взять тебя за голову и парочку раз так об стену, об стену! — еще и руками изображаю сей процесс.

— Кровожадная моя! — его мои угрозы не пугают.

Скорее забавляют и даже радуют.

Он мне как-то сказал, что моя кровожадная фантазия отлично вписывается в его семью.

— Прогуляемся вокруг дома? — предлагает он неожиданно. — Хочу с тобой говорить. Утром нам София не дала.

Соглашаюсь на прогулку и бреду за ним следом. Так-то Сабуров очень понимающий мужчина. Он никогда и никого ни к чему не принуждал. Порой подталкивал в сторону правильных решений, но никогда не принуждал.

— Слушаю, Сабуров, — вздыхаю после минуты нашего обоюдного молчания.

— Надь, — начинает он. — Я понимаю, что ты была на эмоциях, но и меня пойми. Я не юнец, чтобы в твои игры играть, — вкрадчиво пытается мне что-то объяснить. — Я дал тебе время и свободу. Ты наслаждалась, сколько хотела. Я особо на тебя не давил. Смиренно позволял тебе совершать твои ошибки, встречаться с другими мужчинами, хотя для меня это было пыткой, — признается, и его чувства я разделяю. Сама вчера такие же испытывала. — Но вчера ты пришла ко мне не потому, что была в беде. Ты пришла, потому что чувствуешь рядом со мной себя комфортно. Я для тебя комфорт, уют и удобство. Так было и будет. Я прав?

— Ну да, — соглашаюсь с ним, отчего чувствую себя так, словно меня отчитывает учитель в школе. — С тобой комфортно.

— Тебе со мной легко, потому что я понимаю тебя и могу дать тебе то, чего ты хочешь. Так?

— Так.

— Вчера ты не сделала ошибку, из-за которой рухнет твоя жизнь, — продолжает Сабуров прежним тоном. — Ты сделала осознанный выбор в мою пользу. Ты выбрала то, что тебе приносит спокойствие. Ты привыкла прятаться там, где тебя не трогают. И ты вчера от своей боли пришла туда, где тебе хорошо. В мои объятия, — напоминает он вчерашний вечер, как я неслась к нему и как хорошо стало в тот момент, когда он обнял меня в ответ и… держал. Я чувствовала себя в безопасности. Мне не было страшно. — Все это время я давал тебе время, теперь ты можешь вернуть мне этот долг. Подарить мне время.

— Какое? — хмыкаю, решив пошутить, хотя чувствую его правоту и начинаю ломаться. — До конца дней?

— Мы едем сейчас в ЗАГС, — заявляет, отобрав надежду. — Подаем заявление. Не торопимся! Месяц точно будет. Ты даешь мне этот месяц, и я постараюсь сделать так, чтобы через месяц ты пошла под венец и сказала “Да”. Но если ты поймешь, что даже спустя месяц ты не чувствуешь ко мне того же, что и я к тебе, то отменим все, — предлагает он вполне себе нормальные