Другие методы - Полина Ветер

Когда Сергей перекатывается с меня на кровать и вытягивается, закинув руку за голову, я потихоньку поднимаюсь и на ватных ногах пытаюсь преодолеть комнату.

– Куда ты? – Голос настигает у двери.

– Мне нужно в ванную.

Я оборачиваюсь. Нагло любуюсь его красивым телом.

Раньше никогда не думала, что мужчина «после сорока» может так следить за собой.

Ошибалась сильно.

Его пресс не «кичится» кубиками, но он строен и подтянут.

Никаких «пивных животиков» и обвислых плеч.

– Хорошо. Иди.

Командир.

Вопреки своему нраву, почему-то улыбаюсь от его слов.

Мне сейчас так хорошо…

В зеркале ванной – шальной взгляд и румяные щёки.

А ещё следы по всему телу.

Что-то подсказывает – завтра их проявится ещё больше.

Но меня это не волнует.

У меня только что была «незапланированная первая брачная ночь»…

И она ещё не закончилась.

Когда я захожу обратно в спальню, Сергей уже под одеялом, спит, подложив руку под голову.

Такая картина почему-то вызывает умиление и заставляет улыбнуться.

Мы всё преодолеем.

Это я говорю себе.

Ложусь на вторую половину кровати. Но не могу отказать себе в слабости – двигаюсь к нему вплотную, обнимаю рукой и целую в плечо.

Завтра мы снова будем воевать, но сейчас…

Сейчас я чувствую себя счастливой.

Глупая девочка Оля. Наивный маленький человек.

Радуется тому, что взрослый дядя не смог устоять.

Самое интересное, как я буду объяснять родным, что снова вышла замуж?

За один день.

Точнее, за вечер.

Ума не приложу…

* * *

– Что ты делаешь?

Сергей застаёт меня на кухне.

Удивительно, несмотря на вчерашние потрясения, я проснулась раньше него.

С хорошим, в кои-то веки, настроением.

– Готовлю завтрак новоиспечённому мужу. – Откуда это берётся? Сама не понимаю, что ляпаю, зависая на его мокрых после душа волосах.

– Я буду только кофе.

Он подходит близко ко мне и с нескрываемым интересом осматривает с ног до головы. Хмурит брови.

Возможно, такая реакция – следствие того, что на мне та самая его рубашка, пострадавшая во вчерашнем «бою», застёгнутая только на одну чудом уцелевшую пуговицу.

От его взгляда возникает дикое желание свести ноги вместе и чувствительные соски сразу напрягаются, что становится заметно сквозь дорогую ткань.

Я замираю и, кажется, даже не дышу.

А Сергей отворачивается к кофемашине и будничным тоном произносит:

– Чем планируешь заняться сегодня? Хочешь, пришлю Андрея, сгоняете с ним за твоими шмотками?

Возвращает взгляд ко мне.

А ещё вместе с этим приходит огромное желание съездить ему чем-нибудь по лицу.

Невероятное умение у этого человека – опускать меня с небес на землю.

– Я уже сказала, что не буду переезжать.

– Это не обсуждается.

Он берёт чашку с кофе и вальяжно усаживается за остров.

– Нет уж, давай обсудим! – Подхожу ближе, устраиваюсь напротив. – Всё понятно… Тебе совершенно плевать на моё мнение. Но, хоть нас и расписали каким-то непостижимым образом, это совсем не значит, что теперь я – твоя собственность!

Его брови встречаются у переносицы.

Вот тебе и «доброе утро»…

– Ты права. Мне абсолютно плевать на твоё мнение.

Он выдаёт это мне в лицо.

Делает глоток из чашки.

– Или ты сама привезёшь свои вещи, или всю оставшуюся жизнь будешь носить только эту рубашку.

Мгновенно краска заливает лицо.

Теперь моя провокация кажется какой-то детской глупостью.

– Признаюсь, второй вариант мне даже больше нравится.

Открываю рот, отчаянно пытаясь что-то выдать в ответ, но в итоге просто захлопываю его обратно.

Сергей невозмутимо пьёт кофе.

– Ну ты и сволочь, Удальцов…

Это непроизвольно. Само вырвалось.

– Поешь, девочка. – Сергей поднимается, подходит к раковине, моет чашку. – Доктор велел тщательно следить за твоим питанием.

Потом подходит ко мне, обхватывает рукой голову и целует в макушку.

– Не скучай. Андрей приедет к обеду.

Отстраняется и грациозной походкой покидает кухню.

Слышу, как что-то скрипит. Не сразу осознаю, что это мои зубы.

Чёртов диктатор!

В сердцах хватаю первое попавшееся на столе – этим оказывается чайная ложка – и со всей дури кидаю в ту сторону, где только что мелькала спина Удальцова. От злости даже рычу.

А потом бессильно опускаю голову на руки.

Только ради тебя, моя кровинка, я готова терпеть все его собственнические замашки. Все его «загоны» и упрямство «горного козла».

Только ради тебя…

Андрей появляется на пороге квартиры ровно в полдень, как и обещал Удальцов.

Улыбается почти приветливо, здоровается и терпеливо ждёт, пока я с недовольной моськой напяливаю пальто и застёгиваю ботинки.

Порой мне кажется, что он прошёл на эту должность личного водителя путём какого-то строжайшего отбора, самым главным условием которого было такое вот выражение лица заносчивого пофигиста и умение не реагировать на выкрутасы всяких там истеричек типа меня.

Я не собираюсь портить ему жизнь или как-то подставлять.

Несмотря на то, что чувствую его неприязненное отношение ко мне, почему-то не испытываю того же в ответ.

Я же не знаю, какой он в обычной жизни, не на работе.

Мы спускаемся молча, и уже в машине я задаю интересующий меня вопрос:

– Андрей, у вас есть семья?

Встречаюсь с ним глазами в зеркале заднего вида. Ненадолго.

– Жена, дети? Есть?

На безымянном пальце водителя нет кольца. Но это ведь ничего не означает.

После недолгого молчания он всё же отвечает.

– Моя супруга в положении.

– О… Поздравляю.

Мне хочется добавить: «Какое совпадение!», но вовремя сдерживаюсь.

– Какой срок?

– Пять месяцев.

– Ух ты… Скоро уже. Готовитесь вовсю?

– Немного. Ремонт в квартире доделываю.

– Сами?

– Вас это удивляет? – Кажется, чуть обиделся.

– Нет… Просто, когда вы всё успеваете? Ну… я имею ввиду, работу совмещать и дома…

– Главное – желание.

Точно.

Очень верно.

После исчерпывающего ответа отстаю от водителя и остаток дороги просто пялюсь в окно.

Он периодически поглядывает на меня, но взгляд этот невозможно прочитать.

Он всегда холодно вежлив со мной, да я и не стремлюсь к панибратским отношениям с водителем моего теперь уже «мужа».

Чёрт.

До сих пор не понимаю, как это произошло.

На минуту охватывает ощущение, что я что-то упускаю. Что-то очень важное и очевидное.

Но догадаться не могу.

Просто измотана, может, мерещится уже…

Дома я складываю недостающие вещи в полусобранный чемодан и сумку, несколько мгновений сижу на краю кровати, мысленно желая себе терпения и адекватности, а потом передаю всё Андрею и запираю дверь.

Хорошо, что мамы в это время суток обычно не бывает дома. Не хочется ещё раз выслушивать нотации и прикидываться дурой, верящей в светлое будущее.

Не будет ничего «светлого» у нас с Удальцовым.

Если даже мы каким-то чудом выдержим предстоящие восемь месяцев, неизвестно, что