Наши запреты - Лина Мур

до первой жилой зоны, я забираюсь в дом, в котором тихо и все спят. Стараясь не шуметь, хватаю одежду и бейсболку, деньги и мобильный, а затем так же тихо выхожу из дома. Хотя ничем хорошим моё переодевание не заканчивается, так как я всё измазал кровью, но зато перетянул свой бок и увидел там довольно приличную рану, которую, и правда, придётся зашивать.

Вызвав такси, я поглубже натягиваю кепку, меняю тембр голоса, делая его выше, а также использую русский акцент. Таксист везёт меня до нужного места, и я отдаю ему деньги. Я едва не выползаю из такси, но стою на ногах. Схватившись за бок, иду по тропинке к единственному дому в потрясающем, живописном месте. Раньше я часто приезжал сюда, а потом… началось дерьмо с моими детьми. Но теперь я снова вернулся, и это одно из хороших мест, о которых никто не знает, и где я мог бы переждать, взять оружие, которого там до хрена.

Отодвинув глиняный горшок, достаю ключ и отпираю дверь. Принюхавшись, я хмурюсь. Здесь никогда не пахло выпечкой. Никогда. Скорее духами, сексом и алкоголем. Плевать.

Бросив на стол кепку, включаю свет на кухне и открываю шкафчик за шкафчиком, ища хотя бы аптечку. Но полки пусты, не считая тарелок и стаканов.

— Какого хрена? Где, блять, хотя бы обезболивающее? — возмущаюсь я и открываю холодильник. А он забит нормальными продуктами. Мои шлюхи не готовят. Вообще, не готовят, потому что они работают на меня. Такого раньше не было.

— Где, блять, водка? Куда ты, мать твою, дела грёбаную водку? — злобно ору я, ударяя по дверце холодильника.

В ответ тишина. Ну, пиздец. Держась за бок, направляюсь в гостиную и осматриваюсь. Так чисто.

— Я даже не помню, как её зовут. Мария? Нет. Гвен? Нет. Блять, — тру переносицу, чтобы вспомнить. Это как бы невежливо притащить свой зад в дом любовницы и не запомнить её имя. Но в свою защиту скажу, что я знаком с ней всего три месяца, и трахал её от силы раз десять. Зачастую в рот. Так что…

У меня за спиной раздаётся шорох, и я резко оборачиваюсь.

— Блять, — стону я, взвывая от боли в боку. Толстовка вся уже пропиталась кровью. — Ты где? Мне нужна водка и телефон. Сделаешь? Эй! Я, блять, не шучу. Где твоя задница, мать твою?

Рычу и делаю шаг вперёд, а затем ещё один прислушиваясь к тишине. Толкаю дверь в спальню и благодаря свету, падающему из окна, вижу разобранную кровать и свет в ванной комнате.

Понятно. Она побежала в ванную, чтобы накрасить лицо и переодеться для меня.

— Слушай выходи. Мне это дерьмо сейчас не нужно. Где твой телефон? — подхожу к кровати и опираюсь о неё, оставляя кровавые отпечатки. Я тянусь рукой к лампе, когда кто-то с силой бьёт меня по голове.

Я дёргаюсь вперёд, и перед моими глазами темнеет. Ещё один удар, и я чувствую во рту кровь, прежде чем рухнуть на пол.

Когда я сам научусь не доверять этим шлюхам, а?

Глава 2

Лейк

Я одна из тех, кто никогда не был в отпуске, у меня просто не было возможности выехать из своего города, в котором я прожила двенадцать лет, чтобы просто отдохнуть. Да, это звучит печально, но я считаю, что всему своё время. Не у всех жизнь наполнена букетами цветов и счастливыми улыбками. На самом деле большинство людей никогда не отдыхали. Они всегда работали и не на одной работе, а на двух или трёх, и это выматывает. Но благодаря современным технологиям каждый из нас может попытаться стать богатым и знаменитым, я из числа этих людей. Должно же мне повезти хотя бы раз в жизни, верно? Ну, хоть разочек, я немного прошу, просто заниматься любимым делом и больше никогда не быть частью темноты и ночи. Но, видимо, судьба решила, что я недостаточно страдала.

Когда ты снимаешь милый домик, чтобы остаться наедине со своими мыслями и тихо поработать, то никогда не предполагаешь, что среди ночи к тебе ворвутся и заляпают всё кровью.

Я опускаю сковородку, тяжело дыша. Быстро щёлкнув выключателем светильника, стоящего на тумбочке, смотрю на кучу под моими ногами, представляющую собой грязного, немытого, вонючего и мерзкого типа, который до сих пор продолжает пачкать мой пол. Ладно, арендованный пол, но суть ясна.

Пинаю эту кучу мерзости, но она больше не двигается. Мне следовало бы вызвать полицию, но чёртовы привычки дают о себе знать. Я кладу сковородку на пол и хватаюсь за толстовку урода, испортившего мне мою первую ночь в отпуске. Я тащу его по полу, а этот засранец очень тяжёлый. Очень. Мне удаётся протащить его до кухни. Схватив его подмышки, я пыхчу и тяну его на деревянный стул. Он постоянно норовит грохнуться вниз, но я придерживаю его бедром, на котором этот засранец довольно хорошо устроился своей окровавленной мордой. Боже, ну почему я снова попадаю в такие неприятности?

Покопавшись в шкафу, достаю скотч и приматываю вора к стулу. Убедившись, что он надёжно сидит на стуле и не сломает его под своим весом, я вытираю пот со лба и отхожу в сторону.

— Господи, ну ты и свинья. Посмотри, что ты сделал с моей пижамой. А она была моей любимой. Придурок, — злобно хлопнув вора ладонью по затылку, на котором уже появилась приличная шишка, хочу сначала сходить в душ, но пол весь заляпан кровью, и этот засранец продолжает гадить. Под ним уже образовалась небольшая лужица крови.

— Чёрт. Чёрт. Чёрт. Просто позвони в полицию. Позвони в эту чёртову полицию, и всё. Позвони им, — умоляю себя, но нет. Вместо того чтобы поступить разумно, я как законченная идиотка иду в кладовку, достаю ведро и швабру, и, конечно, начинаю драить полы. Чем же ещё можно заняться в свой отпуск, да ещё и ночью, правда?

Через пару часов я вся потная, вонючая и уставшая, забираюсь под душ и быстро смываю с себя кровь и грязь. Переодеваюсь в чёрные лосины и футболку, а затем наливаю в ведро немного чистой воды. Подхожу к вору, так и не пришедшему в себя, и опрокидываю на него воду. Он дёргается и издаёт долгий болезненный стон.

Делаю пару шагов назад и ставлю ведро на пол. Я молодец, потому что подстелила под него полотенца, так что он больше не испачкает пол своей кровью. Пока воришка приходит в себя, я оглядываю его, потому что до этого была слишком зла на себя, чтобы дать себе время оценить ублюдка. Он явно не молод, средних лет, хотя ни седых волос, ни особо явных старческих морщин у него нет. Его кожа смуглая и очень упругая. Ни прыщей, ни угрей, ничего уродливого, кроме небольших и тонких шрамов на руках, шее и, конечно, царапин на лице. Одет он довольно дёшево, даже обычно, я бы сказала. Хотя у него сделан маникюр, на его коже остался аромат приятного и дорогого парфюма, а также вещи ему велики на пару размеров. И он ранен.

— Неужели, я умер и попал в рай? — прищурившись, шепчет он.

Я хмыкаю и качаю головой.

— Серьёзно? Это хотя бы раз тебе помогало?

— Когда мне было лет пятнадцать. Кто ты такая? — спрашивает он. Его голос низкий, и пусть он сам слаб, так как потерял достаточно крови, как и получил приличный удар сковородкой по голове, но тембр сильный и властный. И это мне не нравится.

— Вопросы здесь задаю я. Кто ты такой и почему ворвался в мой дом? Ты знаешь, что это невежливо? — возмущаясь, упираю руки в бока.

Мужчина не открывает полностью глаз, его ресницы мокрые, чёрные и слипшиеся. А ещё он молчит.

— Отвечай, что тебе нужно? Здесь нечего красть, уверяю тебя. Если не будешь со мной разговаривать, я вызову полицию, — грожусь я.

— Это ложь, — шёпотом отвечает он.

— С чего ты взял? Я не вру и, действительно, уверена в том, что в этом домике нечего красть, а у меня тем более. Ты…

— Ты меня что,