Развод по ее правилам - Александра Багирова

— Мам, тогда предлагаю устроить праздник желудка, заказать жирнющие пиццы, от которых бы папу инфаркт на месте хватил. И обязательно не диетическую колу, — Кира задорно на меня смотрит.

— Поддерживаю! Заказывай!

— Даже не верю, что в этом доме наконец-то будет пицца, и не будет его лекций о правильном питании, не будет подсчета калорий и прочей мути! — дочь хватает телефон. Идет на кухню, — Сейчас, выберу лучшую доставку.

А я остаюсь в гостиной. Я ведь всегда старалась наладить отношения отца и дочери, но Коля своим языком, поступками всегда сводил мои старания к нулю. Он не учитывал, что дочь личность, он так хотел сломать ее под себя.

Ну а его предательство теперь окончательно отвернуло Киру от отца.

Взгляд цепляется за фото на пьедестале с кубками. Оно стоит в дальнем углу. Неприметное. Старое. Но я отлично помню, когда оно было сделано. И то, как Коля появился в нашем доме. Память подкидывает картинки прошлого… вижу все так отчетливо, словно прошло всего пару дней.

Папа у меня тоже боксер. Он семимильными шагами шел к успеху. Показывал великолепные результаты. Ни одного проигрыша. Но в преддверии самого важного боя, он на тренировке сильно повредил спину и ему пришлось уйти.

Но отец не отчаялся. Он стал тренером. Организовал свой боксерский клуб. Очень быстро стал уважаемым человеком в разных кругах. Мама во всем поддерживала папу, вселяла ему веру в себя. Мы жили хорошо. Дружно. Но была у папы мечта — он искал чемпиона. Того, кто сделает то, что не успел сделать он сам. Того, кто взойдет на вершину мира, неся его знамя.

И он нашел его. На самом дне.

Я помню день, когда Коля впервые переступил порог нашего дома. Мне было четырнадцать. Ему — шестнадцать, но выглядел он гораздо старше и пугающе: взгляд затравленного волчонка, сбитые костяшки, грязная куртка с чужого плеча. Отец буквально вытащил его из отделения полиции, используя свои связи. Его отдали под личное поручительство папы, хотя Коле светила реальная статья за кражу магнитолы и жестокую драку.

— Этот парень будет чемпионом, — заявил отец, вталкивая грязного, дурно пахнущего подростка в нашу стерильно чистую прихожую.

Коля тогда и правда напоминал дикаря. Он смотрел на хрустальную люстру, на картины, на мою маму в шелковом халате как на нечто фантастическое, из другого мира. Он не умел пользоваться ножом и вилкой — хватал еду руками, глотал не жуя, будто боялся, что отберут. Он не знал слов «спасибо» и «пожалуйста», зато виртуозно матерился на трех диалектах подворотни.

Моя мама, она не брезговала. Она взялась помогать папе. Мы же одна команда, мы всегда играем в команде. Пока папа гонял его в зале до седьмого пота, выбивая из него дурь и прививая дисциплину, мама учила его быть человеком.

Я помню эти бесконечные вечера.

— Коля, локти со стола, — мягко говорила мама. — Коля, рубашки нужно менять каждый день. Трусы и носки тоже.

Он рычал, огрызался, но слушался. Потому что здесь его кормили. Здесь было тепло. Здесь ему впервые в жизни дали шанс не сдохнуть под забором.

Мы росли параллельно. Я, отличница, которая уже в десятом классе рисовала эскизы на продажу и копила на свой первый бизнес. И он — «проект» моего отца. Я видела, как он меняется. Как из угловатого гопника проступает статный юноша. Как в глазах появляется осмысленность. Как растут его плечи, как крепнет уверенность. Отец лепил из него бойца. Мама лепила из него джентльмена. А я… я просто была рядом и наблюдала.

Коля всегда смотрел на меня с обожанием. По большей части молчал. Но его взгляды красноречиво говорили о многом. Он отгонял от меня поклонников. Молча. Всегда защищал. Но не приближался. Он относился ко мне с трепетом. А я была погружена в собственные идеи, планы, и у меня не было времени на свидания и парней. Да, и Коля никого не подпускал. Он был всегда рядом, он уже побеждал, слава шла к нему в руки. И все победы он неизменно посвящал мне.

Мои воспоминания прерывает резкий, требовательный звонок видеодомофона у ворот.

— Мам, я гляну кто. Надеюсь, не возвращение… — она замолкает. Тишина.

— Кир, кто там? — иду к дочери.

— Мам, ты не поверишь, там копия папы… — жестами подзывает, чтобы я посмотрела. Ее брови ползут вверх. — И не один…

Смотрю в камеру. На улице темно, хлещет мокрый снег, но фонарь освещает фигуру незваного гостя достаточно четко. У наших ворот стоит мужчина. Огромный. Широкоплечий. В расстегнутой куртке. Это не Коля, но очень похож. Тот же разворот плеч, мощный затылок, та же челюсть «кирпичом», те же тяжелые надбровные дуги.

Великан прижимает к своей широкой груди розовый сверток. У него что ребенок там?

Глава 9

Николай

Еще никогда бег не давался мне с таким трудом. Будто бы этот автобус все силы сожрал. Это все человеческая зависть. Их черные, нещебродские взгляды, и осознание, что никогда им не достичь такого олимпа.

Еще эти туфли неудобные. Какого их нацепил? Так кто же знал, что мне придется по снегу и грязи бежать? Но ничего, еще немного и доберусь до мармеладки. Разберусь с хозяином. Я давал Уле деньги на аренду две недели назад. Она стабильно оплачивала каждый месяц, я платил, она отчитывалась.

Так какого он себе подобное позволяет? Сейчас я ему устрою! Еще извиняться будет! Наверняка какой-то недомерок, возомнивший, что может так обращаться с красивой женщиной. Тоже зависть, ведь ему такая красотка не светит.

По дороге несколько раз звонит Уля, не поднимаю. Пишут коротко: «Я в дороге. Скоро буду. Не паникуй».

Разговор во время бега сбивает. Неправильно это. А на самом деле, не хочется слышать стенания Ули. Я же сейчас все улажу, так чего зря уши напрягать.

До подъезда добегаю запыхавшийся. Дом староват, подъезд не в лучшем виде. Квартирка, если честно, тоже не высший класс. Но когда я ее снимал Уле, то не рассчитывал, что она задержится в моей жизни. Так, месоцок-другой покувыркаемся, тело надоест, и все. Но чем-то она меня зацепила, сумела сделать так, что я понял, пора заканчивать с подзатянувшимся браком.

Я давно перешагнул Катерину, перерос. Пусть себе стареет без меня, и вспоминает, как я оживлял ее тело. Еще взвоет, гадина, да, поздно. Типа самая умная? Ну-да, ну-да,