Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси

— Вы одна живете? — мягкий голос за спиной.

— С котом, — бурчу, доставая ключи.

Чем ближе к двери, тем больше меня гложет тревога. Я иду, будто по скользкому льду. Все внутри сопротивляется: зачем я его позвала? Что я делаю? От этого человека так и веет проблемами. Он как ледяной ветер — пробирает до костей, будто знает про меня больше, чем я сама.

Но я не могу отказаться. У меня просто не осталось на это сил. Я больше не та, кто может выбрать. Я та, кто держится на последнем дыхании.

Квартира встречает нас запахом тишины и недомытой посуды. Я запоздало вспоминаю, что с утра так и не убралась. Чашка с остывшим кофе стоит на столе, в раковине — тарелки, оставленные в спешке.

— Проходите, — включаю свет в маленькой прихожей. — Можете не разуваться.

И тут появляется он. Мой кот. Обычный, полосатый. Мяукает недовольно, потирается о ногу и смотрит снизу вверх с обидой вселенского масштаба.

— Прости, — шепчу ему, вспоминая о самом главном, — Корм закончился…

Наклоняюсь, чтобы погладить по тощей спине. Это последняя капля. Я распрямляюсь и медленно, с усилием подхожу к окну. Лоб касается холодного стекла, и я зажмуриваюсь. Все внутри стягивается в ком. Плечи подрагивают. Сдерживаюсь. Изо всех сил. Хочется просто сесть и разреветься, но не при нем. Не при этом мужчине.

— Альбина, что с вами? — голос Дмитрия раздается за спиной. Спокойный, но бьющий точно по нервам.

Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь, лишь сильнее зажмуриваюсь.

— Все в порядке, — выдавливаю из себя, хотя внутри ничего не в порядке. Ничего не осталось. Ни сил. Ни веры. Ни даже злости.

Собираю остатки себя, отрываюсь от стекла и иду к плите. Включаю чайник.

— Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Поскорее уже узнать и спровадить. Мне нужно срочно остаться одной.

Дмитрий отвечает не сразу. Просто стоит и смотрит на меня. Спокойно. Внимательно. Словно разгадывает. И это молчание — самое раздражающее из всего, что происходило сегодня.

Кот начинает истошно орать, требовательно, отчаянно. Его можно понять, он хочет есть. А еды у меня нет. Меня передергивает. Голова гудит, чайник щелкает, внутри все напрягается до предела. Еще одна капля, и…

— Вы так и будете молчать? — взрываюсь раздражением. — Или я должна догадаться сама, чего вы от меня хотите?

Дмитрий не реагирует, лишь склоняет голову на бок.

— У вас есть мужчина? — спрашивает спокойно, как будто речь о погоде за окном.

— Что? — мои щеки вспыхивают от недоумения, глаза округляются. Меньше всего я ожидала услышать это. — Вы в своем уме?

— Простите, — он не сдвигается с места и в голове явно нет сожаления, — Мой вопрос кажется неуместным и бестактным, но от ответа на него зависит многое и наш дальнейший разговор тоже.

— А если я скажу, что есть, то что? — хмыкаю я и складываю руки на груди.

— Если честно, я даже не рассматривал подобный вариант, — Дмитрий лукаво усмехается, а до меня, наконец, доходит, куда он клонит.

— А! Я поняла. — Меня срывает и несет. От усталости, от голода, от шума и от его вмешательства в мое личное пространство. — Сейчас последует предложение спать с вами за деньги, да? — я смеюсь зло и закатываю глаза. — Можете не утруждать себя. Мой ответ — нет!

— Альбина, — Дмитрий перебивает мою истерику непоколебимостью, — успокойтесь. Я не собирался унижать вас подобным предложением.

— Тогда чего вы хотите? — не выдерживаю я и всплескиваю руками. — Говорите уже и уходите.

Я прикусываю губу, чувствуя, как дрожь все-таки пробирается наружу. От злости, обиды, бессилия. В груди колотится паника, будто сейчас разорвет все изнутри. Я не хочу плакать при нем. Не хочу быть слабой. Но в глазах уже жжет, как перед настоящим срывом.

— Выпейте воды. Мне нужно, чтобы вы меня понимали.

Мне неловко. Мне плохо. И мне стыдно за то, что я сейчас такая. Что все вылилось наружу. Что я больше не умею держать лицо, хотя так стараюсь. Я будто стою на краю обрыва, и мне уже не хватает воздуха, чтобы крикнуть.

Дмитрий все еще рядом. Стоит спокойно. Ни шагу ближе, ни шагу назад. Надежный, как бетонная стена, к которой можно прислониться, если рухнешь. Но я не имею права.

Глава 7

Дмитрий

— Я могу продолжить?

Наблюдаю за ней, стоя в кухне. Она держится, как может. Старается быть хозяйкой в своем доме, уверенной, спокойной. Но я вижу, как подергивается уголок ее губ, как трясутся руки, когда поправляет волосы. Она на грани. Прямо сейчас. Здесь. Передо мной.

И вдруг я понимаю: если сейчас скажу что-то не так, она просто рассыплется. Как фарфор. Острыми осколками.

Я собираюсь объяснить все спокойно, по шагам. Но раздается стук в дверь. Кто-то грубо ломится в квартиру.

— Вы кого-то ждете? — спрашиваю, нахмурившись.

Альбина вздрагивает, как от пощечины. На секунду глаза становятся стеклянными.

— Нет, — шепчет. — Но есть люди, которые приходят без приглашения.

Она откидывает полотенце, идет к двери. Спина напряжена, словно прут. Я остаюсь в кухне. Но через секунду слышу грубый голос. Мужской. Раздраженный.

— Все время на работе, а денег у тебя нет, да? Ты куда их деваешь, сука?

— На твою дочь! — нервно отвечает Альбина.

Мои пальцы сжимаются. Я выхожу в коридор.

Альбина прижата к стене. Мужчина в возрасте нависает над не. Он не кричит, но давит. Запах перегара заполняет пространство вокруг, заставляя неприятно морщиться.

— Что здесь происходит? — не выдерживаю я. — Альбина, кто это?

Мужик рывком отстраняется и оборачивается. Стеклянные глаза с трудом фокусируются на мне.

— Ты что, мужика завела? Дрянь такая!

Он замахивается. Я двигаюсь по инерции, на рефлексах. Перехватываю его руку, резко завожу за спину и прижимаю мужика мордой к стене. Он воет. Пытается вывернуться. Не отпускаю.

— Я жду, — бросаю напряженный взгляд на Альбину. — Кто он?

— Это мой отчим, — выдыхает обреченно. — Бывший отчим.

Она сползает по стене, как мешок без воздуха. Садится на пол, обхватив колени. Смотрит на нас отстраненно. Как будто все это — не с ней.

— Чего он хочет?

— Справедливости, — усмехается она криво, без тени иронии. — По его версии.

Я хмурюсь. Не понимаю.

— Я рассказала матери, что он ко мне приставал, — наконец выдает Альбина. — Она его бросила. Я теперь виновата.

Замираю на мгновение, переваривая ее слова. Медленно поворачиваюсь к этому ничтожеству.

— Это правда?

Он ерзает, пытается вывернуть плечо, визжит:

— Она сама провоцировала! Жопой крутила передо мной. Никто