Запретам вопреки - Кристина Лин

Ахмедов открывает мне двери, помогает забраться в салон. А сам обходит машину и садится в водительское кресло. И все это в одной рубашке, несмотря на мороз. Наблюдая за ним сейчас, я невольно подумала, что он неуязвим. И, почему-то решила, что и эмоции ему чужды. Вечно непробиваемое выражение лица. И, хоть я знаю его совсем недолго, кажется, что он всегда такой спокойный и уверенный в себе. Он включает зажигание, машина плавно трогается с места и быстро набирает скорость.

Мы едем молча. Я чувствую себя напряженно в его присутствии. А он не пытается как-то начать разговор, за что я ему даже благодарна.

— Останови здесь, дальше я пешком, — говорю, увидев, что он собирается поворачивать в сторону дома.

— Почему здесь? — спрашивает он, но тормозит, как я и просила.

— Дальше везде камеры, — отвечаю, открывая двери. — Спасибо, что подвез.

Я выхожу из машины и иду в сторону дома. Мужчина догоняет меня, почти тут же.

— Я провожу тебя, — поясняет он свои действия.

— Не нужно, ты замерзнешь, — говорю, кивая на его белую рубашку.

— Не беспокойся об этом, — отвечает он без тени эмоции в голосе.

И, хоть этот мужчина не подвластен ни черту, ни холоду, я все же ускоряю шаг. Но скорее не от жалости к нему, а потому, что мне хочется как можно быстрее оторваться от него и оказаться в безопасной тишине своей комнаты.

— Я думала, тебе все равно, — говорю, когда мы подходим уже к калитке.

— А я думал, ты умнее, — парирует он тут же.

Его слова больно бьют по самолюбию. Но крыть нечем, особенно сейчас, когда он проявил благородство.

— Я тоже от тебя не в восторге, но смирилась же как-то, — не отстаю от него в колкостях. Держать язык за зубами я не привыкла.

Резким движением он разворачивает меня к себе лицом, вжимая своим телом в забор. Уже знакомый запах туалетной воды бьет в ноздри, а его лицо наклоняется совсем близко к моему лицу.

— Не дерзи мне, Диана, — шипит он мне в губы, — и мы поладим.

Его дыхание обжигает кожу на лице, по телу пробегает жаркая волна. Нет, он не шутит. С ним не получится так, как я привыкла. Указывать и приказывать этому мужчине не стоит. Он сам знает, что ему делать и как поступать. А вот мне нужно быть умнее. И хитрее.

Облизываю губы выдыхаю ему в лицо. Он смотрит на мои губы, потом в глаза. И, несмотря на мои ожидания, нет в его взгляде блеска и огня. Будто куклу держит в объятиях. Это больно. И снова он бьет по моему самолюбию.

— Иди домой, Диана, — говорит он, отпуская меня и делая шаг назад.

Крепкий орешек, которому к тому же на меня плевать. Досадно. И обидно. Я, хоть и не планировала выходить замуж, но с детства привыкла к обожанию. А тут полное равнодушие.

Опускаю взгляд, поворачиваюсь к калитке. Только бы поскорее уйти и не видеть его больше. Даже не смотрю в его сторону, пробираюсь к задней двери. Стягиваю сапоги, а потом тихо крадусь по лестнице в свою комнату. И только теперь могу выдохнуть, понимая, что и в этот раз о моей ночной вылазке никто не узнает.

Сбрасываю с плеч мужской пиджак, а потом и разорванное платье. Забираюсь в постель, но сон не идет.

Перед мысленным взором так и стоит этот проницательный взгляд черных омутов. Я пытаюсь представить, как бы могли выглядеть эти глаза, если бы мужчина улыбался. По-настоящему, по-доброму. Но даже в своих фантазиях у меня не получается это увидеть.

Глава 4

Великий день — моя помолвка. Это по версии моего отца, который уже полчаса, пока мы едем в машине, рассказывает мне о том, как важен для нашей семьи союз с Ахмедовым и как он мной гордится. Эх, папа, если бы ты знал о нашей с ним договоренности, стал бы так мной гордиться? Думаю, вряд ли. В общем, на внуков можешь не рассчитывать.

— Ты правильно поступила, Диана, согласившись на этот брак, — закончил он свою речь. Мама улыбнулась и кивнула. Как всегда, она с ним соглашается. Я же только делаю вид, что соглашаюсь, но надеюсь, что результат будет таким, как я запланировала. А не таким, как хочет отец.

Свои мысли, конечно, не озвучиваю. Изображаю из себя послушную овечку, которую папа никогда не станет наказывать. Эта тактика всегда срабатывает. Сейчас же я сдержано улыбаюсь.

Автомобиль поворачивает, съезжая с трассы. Пейзаж за окном меняется, становясь все более пустынным. И в этой глухомани мне предстоит жить? Хорошо, что у меня будет автомобиль с водителем. Если только… Ахмедов сдержит обещание.

Вдалеке показался высокий забор, за которым не виден сам особняк. Я все стараюсь рассмотреть дом, но с этого ракурса можно увидеть только часть крыши, а вот дом еще не видно.

Сердце гулко стучит в груди. Я знаю, что этот брак — пустая формальность. Знаю, что мне ничего не стоит от него ожидать. Но ведь эта формальность полностью изменит мою жизнь. И дело не в статусе замужней женщины. Мне придется переехать в этот дом? Стать его хозяйкой? Я даже не представляю, как это — быть хозяйкой фамильного особняка Ахмедовых. Накануне я просидела в интернете полдня, пытаясь отыскать любую информацию о семье Ахмедовых. Но нашла лишь массу фотографий своего бывшего мужа, и каждый раз с новой подружкой. Надеюсь, в будущем он не станет демонстрировать свои измены на публику.

От воспоминаний о нашей последней встрече по телу пробежала волна мурашек. Перед глазами так и стоит проницательный взгляд черных глаз. Невыносимо властный и подавляющий. Неужели можно приручить такого мужчину? Нет, я даже не понимаю, как это сделать. Понятно ведь, что Дмитрий Ахмедов привык повелевать всеми и каждым в отдельности. И я для него не исключение. Еще одна девушка в копилке его побед.

Боже, надеюсь, он не откажется от нашего соглашения!

Тем временем, машина подъехала к высоким кованным воротам, которые открылись перед нами, как по волшебству. Автомобиль плавно проплыл мимо зимнего сада, по дороге к дому, и остановился возле фонтана, который каким-то чудесным образом работает даже в это, еще прохладное, время года.

Услужливый молодой человек, явно кто-то из прислуги, открывает дверцу машины, подает мне руку, помогая выйти из машины. И вот теперь я могу рассмотреть