Ну ты и попал(а)! - Екатерина Владимировна Скибинских

– Ну зачем мне отвлекать тебя от ритуала, который может спасти мне жизнь, сама подумай? Время не на моей стороне, – уныло признал Дин.

Что не помешало ему устремить на меня взгляд, полный надежды. Вот гадство! А ведь во мне только-только начало зреть желание в самом деле бросить все и выставить наглого проблемного вампира за дверь. Но и оставлять это все просто так я не собиралась.

– Ладно. Раз столько негативных эмоций, что ты готов рискнуть шансом на спасение, развяжу, – сдалась я и, увидев, как облегчение затопило синеву глаз вампира, коварно улыбнулась и добавила: – При условии принесения тобой клятвы подчинения мне на ближайшие три часа.

Глава 6

Дин

Невероятным усилием воли мне удалось затолкать поглубже все матерные слова, рвущиеся наружу. Что-то подсказывало – таким образом я свое положение не улучшу. Правда, злости на эту Клэр не было. Прожив почти всю жизнь на улицах и повидав много чего, я знал наверняка, что сейчас девушка со мной обходится очень ласково и милосердно. Даже если не учитывать ее обещание спасти мою жизнь. В остальном же я сам себе дурак и четко это осознавал. И в том, что вообще напал на нее, не выяснив, кто передо мной, и в том, что продолжал нарываться даже сейчас.

Она могла бы потребовать с меня с самого начала клятву сроком на несколько лет. И что скрывать, я бы согласился. Но сейчас передо мной стоит выбор. Казалось бы, ну что такого страшного, что я побуду связанным еще какое-то время? Вероятно, как раз те самые три часа. Веревки туго впивались в запястья, но приносили не такой уж и сильный дискомфорт, чтобы рисковать. Однако морально меня просто выворачивало от этого. Были в прошлом моменты, которые очень бы хотелось забыть и никогда не вспоминать, вот только веревки и цепи как раз и воскрешали ненавистные образы в памяти.

Облизнув пересохшие губы, я скользнул взглядом по лицу Клэр. Черные брови вразлет, такого же цвета длинные волосы, заплетенные во множество тонких косиц. Зеленые глазищи с вертикальным зрачком в обрамлении густых темных ресниц. Во взгляде откровенная насмешка, злость и присущий всем кошачьим азарт. Резко очерченные скулы, на которых сейчас проступил румянец. За чувственными алыми губами, будто испачканными в крови, поблескивали белые острые клыки. Красивая… Даже в своей искренней злости. И, демоны б меня побрали, мысли тут же потекли совсем в другую степь, отзываясь тягучей тяжестью в паху!

– Я согласен на клятву, – вздохнул я.

– Серьезно? – неимоверно удивилась Клэр, приподняв безупречную бровь. – Настолько не приемлешь ограничение свободы? Так клятва – это то же ограничение, даже больше. Веревки или цепи хотя бы оставляют иллюзию того, что ты способен освободиться самостоятельно раньше срока.

– Ну да, особенно учитывая охватившую меня слабость и усердие, с которым ты меня связывала, – скривился я.

– Не прибедняйся, – отмахнулась она. – Как знаешь. Я жду клятву.

Клэр пристально следила за мной, похоже до конца не веря, что я не попытаюсь смухлевать в древней магической формуле или самой формулировке клятвы. Но тут я уже не стал рисковать.

– На три часа, при условии, что меня не будут дополнительно фиксировать, – закончил я, выжидающе взглянув на девушку.

– Годится, – кивнула она и произнесла свою часть магической формулы, закончив стандартным: – Принимаю клятву.

– Веревки, – напомнил я, прислушиваясь к своим ощущениям.

Пока ничего не изменилось, но я знал, что стоит мне попытаться сделать что-то вразрез с приказами моей… кхм… временной хозяйки, как древняя магия набросится на нарушителя, причиняя невыносимую боль до тех пор, пока тот все же не выполнит приказ. Правда, тут была и обратная сторона: Клэр тоже не сможет мне приказать ничего, что навредит моему здоровью, или сделать что-либо, угрожающее моей жизни. Древние отношения рабов и господ предусматривали такие вещи. Так что с этой точки зрения клятва безопаснее веревок или цепей.

Клэр едва слышно фыркнула и просто чиркнула кошачьими когтями по моим запястьям, перерезая веревки.

– Эй! – невольно вскрикнул я, дернувшись. Веревки, державшиеся на одних только ниточках, лопнули, освобождая мне руки. Я тут же схватился одной рукой за запястье второй. На какой-то миг мне показалось, что неадекватная оборотница вскрыла мне вены. Но на коже, кроме четко отпечатавшихся следов веревок, ничего не было.

– Ты так могла мне вены вскрыть, – возмутился я.

– В отличие от тебя я осознаю, что делаю, и косорукостью не страдаю, – съязвила она и надавила мне на плечи, вынуждая вновь опуститься на кровать. И, на миг прижавшись ко мне грудью, жарко выдохнула в затылок: – А дальше ты лежишь и не двигаешься, пока я заканчиваю рисунок.

И как ни в чем не бывало принялась выцарапывать и дальше что-то на моей спине. От этой ее выходки возбуждение, наложенное на ощущения от ее коготков, причиняющих легкую боль, усилилось, вызывая желание немного поерзать на месте, принимая более удобное положение. К тому же потереться членом о ее дорогое шелковое белье, должно быть, приятно…

Гадство! Снова мысли не о том! В то время как я получил четкий приказ не двигаться. При том снова не ощутил никакого давления, но знал, что так будет лишь до тех пор, пока делаю все так, как она говорит. Впрочем, пока ничего такого и не происходило, чтобы усомниться в правильности моего выбора.

– Все. С первым этапом закончили, – выдохнула Клэр некоторое время спустя, поставив плошку с какой-то густой субстанцией на прикроватный столик недалеко от моего лица. Видимо, ею и наносила рисунок. Я заинтересованно принюхался, улавливая соблазнительные нотки.

– В этой чаше твоя кровь? – дошло до меня.

– Угу. Что, не терпится пригубить, жизнь ничему не учит?

– Язва, – вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык.

– Которая спасает твою жизнь и готова в любой момент передумать, – напомнила она беззлобно.

– Тогда придется признать, что все это время тратила свои силы впустую, когда могла уже давно спать, – вновь не сумел промолчать я.

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что за свой длинный язык ты огребал не раз? – лениво отозвалась она, выделывая какие-то магические пассы руками и вливая в рисунок на моей спине свою сырую магию. Та жглась и неприятно чесалась, но пока было терпимо.

– Это очевидно. Но, как видишь, помогло слабо, – хмыкнул я, невольно вспоминая передряги, в которые попадал из-за своей несдержанности… за последний месяц. Вспоминать все случаи не хватило бы и недели.

– Просто некому было заняться твоим воспитанием. Готов ко второму