Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Приходилось познавать методом проб и ошибок кулинарию в печи, а сколько я по первой перепортила муки и яиц! Запасы таяли, как снег в горах, хоть плач.

Совсем вскоре мне предстоит набраться смелости и пойти в деревню или посетить местную ярмарку. Одна девица упомянула, что та начнется через неделю и продлится три дня.

И как бы мне не было боязно, иного выхода нет.

У порога уже топталась сварливая, но добродушная ко мне бабка Глаша.

Нетерпеливая какая, сказала же ей после полудня приходить. Прислонившись спиной к стене дома, игнорируя удобную лавочку, она опиралась о свою клюку и почему-то всё поглядывала в распахнутые ставни окна, зная при этом, что меня нет. На лавке стояло два кувшина, видимо моя оплата.

Кота что ли завести? Черного, смоляного. Всё компания будет и кого обнимать по ночам, да и гостей встречать станет, или наоборот, непрошеных отпугивать.

Точно, решено!

Кстати, сказывали, умела Глаша немного колдовать, болезнь не тяжёлую, язву или например, испуг детский заговорить. С Варганой они знались, чаи распивали. Уважали, но и побаивались за это её деревенские.

– Где ты так долго ходишь-то? У меня спина и колени уже изнылись, – начала она жаловаться. Я заметила, как снова она принюхивается у крыльца. – Нарвала?

Чего это? Может горелым ещё из избы тянет: кашу я утром проворонила.

– Рано ты просто пришла, – кивнула ей и, вытащив из корзины ивовые прутики, протянула старушке.

– Благодарствую, Тая – приняла она заказ.

Как вдруг сощурила свои подслеповатые глаза и скривилась, отступая на два шага назад.

– Всё ли у тебя хорошо? Духом медвежьим от тебя несёт, – спросила с подозрением. Иногда Глаша высказывалась странно, вот как сейчас.

– Медвежонка из лисьего капкана вытащила, – пояснила ей, неловко улыбаясь.

– Это дело доброе, молодец, – кивнула поощрительно, пряча в карманы серого платья ивовые прутья. – Проклятые лисы кур и утят повадились таскать, вот наши мужики и расставили капканы.

Вынуждена была согласиться с ней тогда, покосилась на кувшины на лавке.

– Это тебе молочко козье и сметана коровья, ешь на здоровье, набирайся сил. А то тростиночкой ходишь, как только ветром не сдувает, – пояснила, шутя, в своей манере баб Глаша.

И неожиданно добавила, лукаво посмотрев исподлобья.

– Скоро силы тебе ох как понадобятся! Судьба наконец свершится… – Собравшиеся лучики морщин в уголках глаз придали её взгляду загадочности.

– Войско князя из объединённой рати из похода скоро воротится, а с ним и… – не договорила, резко меняя тему: – Кхем… Пора в общем мне, и так протопталась у тебя боле часа, а дел дома невпроворот.

И посеменила по узкой, петляющей тропке к мостику, перекинутому через реку Вьитцу, в сторону деревни, оставив меня смотреть ей в след в полном недоумении.

О чём это она?

Впрочем я о нашем недавнем разговоре за пирогами быстро и забыла. Тесто на них я с утра поставила, так что мне оставалось лишь выложить его в форму, напичкать малиной и в разогретую печь сунуть.

Справилась я на ура, подтанцовывая и распевая вслух популярный трек из моего мира. Это чтобы грусть вытеснить из души, скучала я по своей прежней жизни сильно.

Потом отмыла руки от муки и «столешницу» – буду называть рабочую поверхность по привычному, и вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Всё-таки клетушка избушки мала размером, а система вентиляции в ней напрочь отсутствовала.

Вышла за распахнутую дверь, мечтая о мясной нарезке и кусочке сыра с благородной плесенью, которыми любила себя побаловать на завтрак или ужин в выходные дни. По вечерам к сему великолепию ещё прилагался бокал ароматного вина, но не суть, в общем вышла я да так и застыла на пороге с вытаращенными глазами.

Под дверью я ранее оставила полупустую корзину с малиной, сейчас та была кем-то перевернута набок, и лежали в ней ягодки две. Рядом ниже на порожках валялись помятые ещё несколько штук малининок.

Гнев с обидой начали подниматься из глубин. Я значит проснулась спозаранку, с трудом насобирала целую корзину, руки ободрала об колючки, а кто-то в легкую слопал половину!

Кто же здесь похозяйничать успел, пока я в доме была?!

Ответ на вопрос я вскоре узнала.

Взгляд мой скользнул на самую нижнюю ступеньку, там неожиданно обнаружились… медовые соты. Да не просто на пороге они лежали, а на большом листе лопуха.

Хм, как интересно. Этот презент мне вместо съеденной малины притащили? Дети из деревни?

Обида сама собой как-то улетучилась. Я спустилась и подняла угощение, позади меня вдруг в кустах за нешироким двором послышалось шуршание и сразу затихло.

Напряглась и медленно обернула голову в ту сторону, откуда донесся звук.

– Эв-в-в, – раздалось из смородиновой листвы, и следом показался чёрный нос, а потом и знакомая медвежья морда.

Улыбка облегчения расползлась по лицу, а с губ вырвался нервный смешок – так это спасенный мой Мишка!

Верно, я же обещала его угостить малиной, вот косолапый и пришёл, как очухался после ранения. Ещё и мëду лесного мне приволок в качестве медвежьей благодарности.

– Ну, и перепугал ты меня! – произнесла тихо, медленно поворачиваясь к зверю, а он меж тем выкатился из кустов и настороженно начал приближаться ко мне.

М-мамочки! А он крупнее, чем мне показалось с утра.

Я замерла истуканом с сотами в руках, не зная как реагировать на любознательность дикого хищника. Делать мне ноги в дом или остаться на месте?!!

Интуиция подсказывала стоять на месте, да и логика перевесила чашу весов не в пользу страха. Сердце частило, я с трудом заставила себя дышать и обуздать панику, вряд ли Мишка мне причинит вред, раз пожаловал с подарком.

Переборов себя, присела на порожки. Медвежонок как раз досеменил до меня и, принюхиваясь, потянулся носом к моей левой руке.

Правой я, не делая резких движений, переложила лопуховый лист с сотами на колени и позволила зверю себя коснуться носом.

Шершавый язык лизнул кожу до мурашек, я икнула от неожиданности, а косолапый вдруг громко фыркнул и встряхнул головой. Чем и разрядил накаленную обстановку.

– О-ох, – выдохнула я протяжно, раскрывая ладонь вверх, позволяя зверю ещё раз меня обнюхать и обслюнявить. А потом под добрым, мягким взглядом расслабилась окончательно, и сама смело потрогала широкий лоб и переносицу.

– Какой же ты милашка! И вовсе не страшный.

– Э-э-в-в-в! – выдал мохнатый