Сводный брат на Новый год - Аксинья Су

Мы кивнули друг другу и разошлись по комнатам, чтобы переодеться.

— Наверное, я не пойду, — сказал Андрей, когда я вошла в комнату.

Я вздохнула и подошла ближе, обнимая его.

— Ну что ты опять? Будет весело, — улыбнулась я, заглядывая ему в глаза.

— Ты же знаешь, я не люблю большие скопления людей и шумные вечеринки, — ответил он, обнимая меня в ответ.

— Знаю, — прошептала я, прижимаясь к нему. — Но мы здесь, и почему бы не попробовать расслабиться?

— Это не расслабление, Ева. Это путь к травмам и инвалидности, — он нахмурился, его голос звучал резко и раздраженно. — Расслабление, это сидеть дома, смотреть сериалы и ничего не делать. Я никогда не понимал тех идиотов, которые вечно ищут приключений на свою задницу, — он рассмеялся, будто наслаждаясь своей язвительностью.

Я отошла от него на шаг, стараясь скрыть эмоции. Повернулась спиной, чтобы он не видел, как его слова ранили меня. Несмотря на три года наших отношений, он почти ничего не знал обо мне, я никогда не рассказывала ему о своих увлечениях, а он никогда не спрашивал. Но я была одной из тех, кого он не понимал. Одной из "тех идиотов", как он их назвал.

Он подошел ко мне сзади и нежно поцеловал в щеку.

— Будь аккуратна, — прошептал он. — Не лезь слишком высоко, там катаются только безумцы.

Я выдавила из себя слабую улыбку и тихо ответила:

— Хорошо.

Через пятнадцать минут я осторожно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Вокруг царила тишина, но с другой стороны дома доносился громкий смех. Я открыла дверь и шагнула на морозный воздух.

Ира и Макс бегали по придомовой площадке, играя в снежки. Ира убегала от Макса, весело и задорно смеясь. Макс, с сосредоточенным выражением лица, целился в неё, стараясь попасть в спину или в ноги.

Когда один из снежков достигал цели, Ира падала на снег, притворяясь, что сильно пострадала, и хохотала ещё громче. Макс подходил, помогал ей подняться и отряхивал её от снега, смеясь вместе с ней. Они снова начинали носиться, бросая снежки, и каждый раз их смех становился громче и заразительнее. Им было так весело, и они казались такими свободными, что я почувствовала укол боли из-за того, что Андрей не такой.

Я завидовала Ире и Максу, они были хорошей парой, а мои чувства были бессмысленны.

— О, Ева! — Ира первой заметила меня, продолжая смеяться. Макс тоже посмотрел в мою сторону. — Присоединяйся к нам, — она махнула рукой, приглашая меня.

— Эээ... - я замешкалась, не зная, как нарушить их момент. — Я, наверное, не буду, — с улыбкой отказалась я.

Макс, который до этого лепил снежок, вдруг нахмурился и направился ко мне.

— А где Андрей? — спросил он, пристально глядя на меня.

— Он не поедет, — спокойно ответила я, пожав плечами.

— Что? Почему? — Ира подошла ближе и недоуменно посмотрела на меня.

Я не знала, как объяснить ребятам, что Андрей считает всё это глупостью. Мне было неловко за него и за то, что он не разделяет их веселья.

— Ему немного нездоровится, — неуверенно сказала я, нервно улыбнувшись.

Макс нахмурился, внимательно наблюдая за мной, словно обдумывая что-то важное. Его взгляд был напряжённым, а потом он просто покачал головой, отгоняя свои мысли.

Макс весело улыбнулся и обнял нас обеих за плечи.

— Тогда мне вдвойне повезло. Меня будут окружать такие красавицы, — сказал он, подмигнув.

Ира захихикала, а я почувствовала, как щеки заливает румянец.

— Эй, полегче, Казанова, я еще замуж хочу выйти, — шутливо оттолкнула его Ира от себя и скрестила руки на груди.

Макс поднял ладони вверх, как будто сдаваясь.

— О-о-о, не переживай, я постараюсь держаться от тебя подальше, — с притворной серьезностью ответил он.

Я нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. Их разговор казался мне странным и немного непонятным. Замуж? Держаться подальше? Что вообще происходит?

— Это не мое дело, — тихо сказала я, покачав головой.

Мы пришли на склон через десять минут после того, как взяли напрокат лыжи и ботинки. Затем направились к подъемнику. Я шла за ребятами и не заметила, как Ира, что-то сказав Максу, подмигнула ему и, махнув рукой, села с каким-то мужчиной вдвоем, хотя сиденье было рассчитано на четверых.

— А Ира куда? — спросила я, наблюдая, как она уезжает.

— Не переживай за неё, она не пропадет, — отмахнулся он. — Пойдем, следующий подъемник наш.

Пока я пыталась понять что же произошло, Макс внезапно взял меня за руку и потянул к следующему сиденью. Подъёмник подошел к нам сзади, и я повалилась на Макса, не удержавшись.

— Извини, — рассмеялась я, пытаясь отстраниться и посмотреть на него.

— Да меня всё устраивает, — хриплым голосом ответил он, крепче прижимая меня к себе.

Я почувствовала себя неловко и, собравшись с духом, осторожно отодвинулась, стараясь сесть чуть дальше.

Макс снова задал вопрос, который я не хотела обсуждать:

— Так всё же, почему Андрей не захотел ехать с нами?

Я попыталась уйти от ответа, но он не дал мне такой возможности:

— Я же сказала, что он неважно себя чувствует…

Макс поднял руку, останавливая меня. Его ухмылка была слишком уверенной.

— Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, когда ты врёшь.

Эти слова заставили меня замереть. Семь лет. Он видел меня в последний раз семь лет назад. И он думает, что знает меня? Но прошедшее время всё изменило.

Я пробормотала, выдавливая из себя улыбку:

— Достаточно? Ты видел меня последний раз семь лет назад, и вдруг решил, что знаешь меня?

Он лишь прищурился, и я поняла, что он не собирается отступать.

Я отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом. Крепко зажмурившись, я прошептала ругательство. Где же я прокололась?

Макс повернул меня к себе, его лицо было так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Его глаза, словно огонь, смотрели прямо в мои.

— Вдруг? — его голос прозвучал тихо, но в нём была такая сила, что по моей спине пробежали мурашки. — А не ты ли тайком от мамы, посреди ночи, отправилась на свидание? А не ты ли утром, думая, что все ещё спят, вернулась домой и наткнулась на меня и Екатерину Васильевну?

Я попыталась скрыть смущение, но его взгляд не оставлял мне шанса. Он знал меня.

— Она спросила тебя, где ты была в семь утра, — продолжал он, его голос стал ещё тише, почти интимным. — И ты сказала, что бегала. Но твои бегающие глаза, дёргающиеся руки