Хвостатые сводники. Это война, сосед! - Лана Светлая

плотный ужин, удивляясь, с чего бы мой Маркуша притих. Не слышно и не видно этого домушника. Даже начала верить, что сегодняшний день именно так и закончится: спокойно.

За окном темнеет, снег мягко подсвечен фонарями, а я, схомячив тарелку макарон по-флотски, с кружкой чая устраиваюсь на диване в зале.

Ляпота…

Маркуша заходит в комнату и забирается ко мне под бок, начиная своими лапками теребить мои пижамные штаны. Копошится рядом. Мирный. Спокойный. Слишком спокойный.

— Даже не начинай, — предупреждаю его не глядя. — Сегодня у нас режим «тихий вечер без преступлений».

Скашиваю взгляд вниз, на него.

Енот лениво моргает. В его взгляде кристально чистая невинность. Настолько чистая, что становится подозрительной.

Я делаю глоток чая.

Именно в этот момент раздаётся стук в дверь.

Не звонок. Не вежливое «тук-тук», а уверенный наглый стук человека, который пришёл не в гости, а забирать своё.

Я замираю.

— Да твою же мать! — говорю я в пустоту, закрывая обречённо глаза. — Только не это.

Маркуша поднимает голову. Прислушивается. Потом медленно отводит взгляд в сторону, будто его здесь вообще нет.

— Ты сейчас серьёзно? — шепчу я. — Даже не пытайся выглядеть непричастным.

Стук повторяется. Ещё громче.

Я поднимаюсь с дивана, по пути мысленно повторяя мантру «Я спокойная, взрослая, адекватная женщина. Я не кидаюсь на людей».

Открываю дверь и вижу на пороге... тадам!.. Марка.

Сосед стоит без куртки, в одном свитере и джинсах. С растрёпанными волосами и таким выражением лица, будто он готов вызвать экзорциста.

— Добрый вечер, — говорю я осторожно.

Боже, ну пусть он будет добрым, а!

— Где манго? — без вступлений спрашивает он, вводя меня в крайнюю степень охренения.

— В магазине… наверное, — делаю предположение, с подозрением косясь на мужчину.

А может, он того? Ну, не дружащий со своей кукухой.

— Не смешно, — сквозь зубы цедит он.

— Простите? — даю понять, что не понимаю его.

— Мой котёнок. Его зовут Манго, — Марк делает шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. — Он снова пропал.

Капец он выбрал прозвище своей животинке.

«Ой, кто бы говорил! Ты вообще своему еноту человеческое имя дала», — звучит с сарказмом внутренний голос.

— И вы, конечно же, сразу решили, что это я, — уточняю, отмахиваясь от язвы внутри себя.

— Не вы, — он бросает быстрый взгляд мне за спину. — Ваш енот.

Я усмехаюсь.

— Серьёзно? Вы опять это начинаете? — говорю, а сама начинаю напрягаться, вспоминая морду своего енота.

— Я это продолжаю, — парирует он. — В обед котёнок был дома. Вечером исчез. И угадайте, что у меня за ассоциации?

— Фантазия богатая, — отвечаю я. — Но давайте по фактам. В моём доме нет котёнка.

— Откуда такая уверенность? — он приподнимает бровь.

— Потому что я здесь живу, — говорю. — И потому что, — отступаю на шаг и указываю на енота, который в этот момент чинно выходит в коридор, — вот он. Без котёнка, на что я обращаю ваше внимание.

Енот останавливается, встаёт на задние лапы и смотрит на Марка. Спокойно. Почти с вызовом.

— Видите? — продолжаю я. — Пустые лапы. Никаких рыжих трофеев.

— Он мог его спрятать, — Марк скрещивает руки на груди.

— Конечно, — фыркаю я. — А ещё он, наверное, ведёт двойную жизнь и по ночам торгует антиквариатом.

— Не шутите, — отрезает Марк. — Мне не смешно.

— А мне смешно, — не успокаиваюсь я. — Потому что вы приходите ко мне второй раз с обвинениями, вместо того, чтобы нормально следить за своим котом.

— Я слежу, — резко.

— Ну да, — говорю с иронией в голосе, кивая головой. — Так слежу, что он регулярно оказывается не у вас.

Марк прищуривается.

— Вы намекаете, что это моя вина?

— Я не намекаю, — отвечаю сладко. Ну, достал, ей богу! — Я почти прямым текстом говорю.

— Вы просто прикрываете своего енота.

— Потому что у меня есть глаза, — огрызаюсь я, повторяя его позу, и тоже перекрещиваю руки на груди. — И логика. И чувство справедливости.

— И енот-вор, — добавляет Марк.

— Мой питомец не вор! — возражаю, но справедливости ради приходится признать. — Разок не считается. Да и вообще, может, он… коллекционер.

Енот, будто услышав своё имя, садится и начинает тщательно вылизывать лапу. Очень убедительно.

— Видите? — я киваю на него. — Спокойствие и абсолютная невиновность.

Марк переводит взгляд с енота на меня.

— Тогда разрешите мне осмотреть дом.

Ну, это уже всякие границы переходит.

Одно дело просто обвинять. И уж совершенно другое — требовать такое.

Да вы, батенька, совсем охренели!

— Что?! — я едва не давлюсь воздухом. — Вы серьёзно?

— Да.

— Вы сейчас предлагаете войти ко мне домой и устроить обыск? — на всякий случай уточняю я у соседа. Ну а вдруг мне послышалось. — Без ордера. Без разрешения. Без чувства такта.

— Я предлагаю найти моего котёнка, — спокойно и невозмутимо отвечает он, смотря мне прямо в глаза.

— В моём доме его нет!

Ну… нет же?

Маркуша, клянусь, я тебя кокну, если подозрения Марка верны!

— Тогда вам нечего бояться, — между тем парирует мужчина.

Вот это логика меня просто восхищает.

— Знаете что… Вы просто плохо следите за своим животным, а теперь решили свалить всё на моего енота и на меня заодно.

— Я слежу за ним нормально.

— Настолько нормально, что он сбегает, — елейно ему улыбаюсь. — Может, он просто ищет более ответственную семью?

Марк делает шаг вперёд.

— Не переходите границы.

— Это вы их уже перешли, — со злостью говорю я. — Стоите в моём доме и обвиняете меня во всём подряд.

— Я стою в вашем доме, потому что ваш енот таскает моего кота.

— Доказательства в студию.

И тут…

Из глубины дома раздаётся тонкий писк «мяу».

Тишина становится такой плотной, что её можно резать ножом.

Я замираю.

Марк замирает.

Енот замирает. На секунду.

Потом делает вид, что ничего не слышал.

— Это… — начинаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Не говорите ничего, — перебивает Марк и довольно уверенно идет вглубь дома, обходя меня как ни в чем не бывало.

— Эй! — само собой, бросаюсь вслед за ним. — Вы не имеете права!

— Имею, — отвечает он через плечо. — Если там мой кот.

— Это может быть… телевизор! — кричу я, конечно же, не особо в это веря. Но тут уже дело принципа. Нефиг так нагло бродить по моему дому. — Или игрушка! Или… эхо! — накидываю варианты.

— Ага, мяукающее эхо? — бросает через плечо с сарказмом Марк.

Мы заходим в комнату и сосед, быстро окинув её взглядом следователя, устремляется к шкафу.

— Эй! Это уже совсем наглость с твоей стороны, — не замечая, начинаю тыкать.

В ответ презрительное фырканье, после чего он открывает дверцу.

Из шкафа раздаётся возмущённое «мяу», и наружу выглядывает рыжая мордочка.

Манго, мать вашу.

Целый,