Проект «Новое поколение» - Евгения Аннушкина

– Меня? – переспросила и тут же почувствовала себя глупо. Конечно ее, в этом углу бизнес-центра, в тени раскидистого инопланетного растения с бирюзовыми листьями, никого больше нет. И его, блондина с глазами такого же цвета, как этот самый куст, оказавшийся столь ненадежным укрытием.

Она слишком устала в этот день, наполненный непривычной работой и людьми, такими разными, но похожими, не сдерживающими эмоций. И Эва вся пропиталась их злостью, раздражением, любопытством, возбуждением… И сейчас откровенно теряется. Неформальное общение все еще дается ей непросто. Здесь не спрятаться за деловым этикетом, нет прописанных целей и стратегий. Люди просто общаются, и…

Она до сих пор так и не поняла, зачем они это делают.

– У вас на лице написано, – заговорщицки шепчет он, склоняясь ближе, и Эву окутывают аромат дорогого парфюма и его эмоции. – Что вам срочно нужен кофе.

Интерес и симпатия, откровенно мужские, накатывают волной, и сил ставить блок после тяжелого дня уже не осталось, поэтому она устало уступает чужим чувствам, мимолетно удивляясь, что обычное липкое чувство брезгливости так и не появляется.

Как и внутреннее чувство протеста, и Эва, помедлив еще немного, соглашается. В конце концов, кофе – это ерунда. А вынужденный контакт с посторонним человеком можно считать частью социализации, которая ей так сложно давалась.

Откровенно говоря, не совсем уж посторонним, пусть лично они раньше и не встречались. Но на память Эва никогда не жаловалась, а информацию о господине Чоне и его семье она пробила сразу же, как получила такую возможность.

И Александр Чон, сын и наследник главы Белого крыла, заранее не вызывал у нее симпатии.

– Знаете, – он лукаво улыбается, и от ярких его то ли зеленых, то ли голубых глаз, разбегаются лучики-морщинки. – У меня есть удивительный дар…

Сердце испуганно замирает. Какой еще дар? В его досье не было ничего подобного, да и на Ц-189 он никогда не был… Но прежде, чем Эва успела себя накрутить, он продолжает:

– Я могу с первого взгляда определить любимый вид кофе человека. Разрешите продемонстрировать?

Его эмоции чистые, свежие, чуточку пряные, и до Эвы с опозданием доходит, что такое поведение называется “флирт”. Ее, что называется, “клеют”.

Зачем это делают Эва знала, и порой сама прибегала к такому способу добиться своего, но тут же она не видела ни малейшего повода. Что нужно Александру Чону от скромной секретарши его отца? Ну так-то понятно, что… Просто непривычно, что Эва не чувствует от него липкой похоти, как это бывало обычно с мужчинами, увидевшими в ней женщину.

“Понаблюдаем. Сделаем выводы. Используем в своих целях”.

Эва позволяет утянуть себя к барной стойке, от которой тянет соблазнительными запахами. Кажется, она сегодня не ела…

Александр медлит над меню всего несколько мгновений, потом залихватски ей подмигивает и делает заказ. Эве даже становится интересно. Что придумает родной сын человека, которого она ненавидит?

– Вот, – Александр улыбается. – Идеальный напиток для идеальной девушки.

Эва настолько удивлена, что даже не обращает внимания на банальный комплимент.

– Это… Какао? С зефирками?

– Попробуй, – стаканчик с возмутительно несолидным напитком оказывается в ее руках. – И поймешь, что я никогда не ошибаюсь.

“Что я теряю? Да и есть хочется…”

Нежная горячая сладость растекается по языку, и Эва задумчиво и чуть удивленно тянет:

– Вкусно…

Порткомы звенят у них одновременно. Эве начальник напоминает о материалах к завтрашнему совещанию, а Александр недовольно морщится, глядя на полученное сообщение. В эмоциях резко проявляются нотки злости и расстройства.

– Надеюсь, вы позволите еще угостить вас кофе, – все же улыбается он и сует ей в руку сэндвич, появление которого Эва пропустила. – Сейчас же вынужден бежать. Увы, дела…

Эва смотрит ему вслед, пока он не скрывается за раздвижными дверьми. И только тогда с удивлением понимает, что на губах ее слабая улыбка и сладкий вкус какао.

Когда он в следующий раз предложит ей кофе, она откажется.

Но в укромном углу ее кухни с той поры поселится банка с какао и пакетик маршмеллоу.

7

Шен-Ло, верхний уровень.

5 дней до ликвидации проекта “Новое поколение”

Даже у безжалостных мутантов, играющих чужими чувствами, есть маленькие слабости. И некоторым Эва давала зеленый свет – тем, которые вписывались в идеальный образ идеальной стервы.

Кафетерий на верхнем уровне Шен-Ло с кофе в крошечных чашечках и маленькими, но безумно дорогими пирожными, песочного цвета стенами, натуральной деревянной мебелью, с густой зеленью в горшках, привезенной еще с Земли-0, вписывался.

Еще здесь можно было посидеть на веранде и вполне прилично назначить деловую встречу, чем она порой пользовалась. И была в своих привычках ужасно предсказуема, чем в свою очередь пользовались другие.

– Наслаждаешься жизнью?

На стул напротив тяжело опустился Виктор Чон. Атмосфера кафетерия, в которой Эва обычно обедала, сразу перестала быть приятной. Главу Белого крыла она почувствовала как только он вошел в помещение. Вряд ли нашелся бы на Шен-Ло человек, который ненавидел бы ее хоть вполовину также сильно. Но она наивно надеялась, что Чон возьмет кофе и пойдет развивать науку дальше… Увы, делать в это время в этом районе Шен-Ло ему было нечего. Так что можно не сомневаться – он пришел именно к ней.

– Не в этом ли главная цель политики Империи – чтобы каждый ее гражданин был счастлив?

Эва спешно возводила щиты. Чужая ненависть отравляла, от нее горчило на языке и хотелось сладкого какао. А еще – что-нибудь разбить. Обратная сторона эмпатии.

Она заражалась чужими сильными чувствами, и частенько это мешало.

– Гражданин? – его глаза налились кровью. – Да ты даже не…

Она хлопнула по столу имитацией бумажного меню, такие вещи добавляли заведению респектабельности, а чеку – нулей. Чон вздрогнул и замолчал, вспомнив, что они в общественном месте. И вопить в голос о государственных тайнах – крайне неблагоразумно. Например о том, что она не то, что не гражданин – даже не человек.

Но как же приятно наблюдать, как его корежит! Еще не вкус победы, но уже очень близко. Дела Чона плохи, иначе он и внимания не обратил бы на ее возню.

– Хорошо, – он взял себя в руки. Давление чужих эмоций на ментальные щиты стало меньше. – Чего ты хочешь? Не просто же так затеяла