Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

— Думаешь, её скрыли? Выжила?

— Кто знает. Вполне вероятно.

Отец трёт подбородок. Готово. Молотовы — хорошие друзья. С младшим братом Андрея — Георгием — у отца много общих дел. Не полезет он на девушку, если тут такие связи.

— Ник. Найди на неё информацию. Если она одна из наших… Родственники буду очень рады её увидеть.

— Конечно. Только… па. Не надо её страшать.

— А с чего ты решил, что я собираюсь?

Бросаю на отца холодный взгляд. Будто он не понимает о чём я. Но мне не в лом. Могу и открыто сказать. Но по глазам вижу, что этого не требуется. В ответ отец пронзает меня ледяным взглядом. Но переглядеть ему меня не удаётся.

Есть у меня особенность ещё одна. Я будто не умею испытывать эмоции. Робот. Да, что-то вроде этого. Мне просто плевать почти на всё. Я сам решаю, что важно, а что нет.

Это моё преимущество или… тоже проклятие? Отсутствие чувствительности.

Эволюция сделала меня таким.

Когда ты каждый день видишь грязь, страдания и боль других людей… в тебе что-то атрофируется. Иначе невозможно выжить в этом мире.

Отец отводит взгляд. Первым. И явно ему это не нравится.

— Сотворил себе подобного, — бормочет себе под нос и качает головой, будто расстроен. Ничего подобного. Я его гордость. Только… считает меня слишком упрямым. — Ник. Не передумал? Я готов начать погружаться тебя в свои дела.

— Нет.

Зачем начинать? Я итак уже давно всё изучил. Такая жизнь не по мне. Именно поэтому я и обособился. Именно поэтому и уехал отсюда.

— Но я всё ещё жду, — добавляет отец.

Игнорирую его слова. Достаю телефон. Мне не надо много времени, чтобы вычислить девушку. Предполагаю, что она идёт с какой-то вечеринки. Скорее всего, студентка. Вариантов не так много. Отсеиваю лишнее.

Пять минут поисков. Открываю социальную сеть. Она.

— Нина Андреевна Семёнова. Сирота, — читаю вслух.

Отец удивлённо приподнимает брови. Его всегда поражали мои способности. Даже к психотерапевту отправлял. Пару лет исправно ходил, развлекался. Но естественно никто меня не «вылечил». Общаться с людьми таких профессий — определённый навык. Забавные они.

Впрочем…

Надо же. И правда… Андреевна.

Хотя отчество могли сменить. Но тут удивительное совпадение. Фамилия, конечно, другая. Но я не рассчитываю, что Нина и есть дочь знакомой бандитский семьи.

Просто даты идеально подходят. Или… пальцем в небо и угадал?

— Студентка. День рождение двадцатого марта. Ей восемнадцать. Учится на первом курсе психологического факультета. Хорошистка. Не замешана ни в какой грязи. В приёмной семье не была. Живёт в общежитии.

Называю университет.

Поднимаю глаза на отца. Он задумчиво крутит в руках бокал с коньяком.

Сопоставляю картинки. Ангелина Молотова и Нина Семёнова. Это ведь невозможно. Но похожи. Но я не обманываюсь раньше времени. В жизни, конечно, бывают поразительные совпадения. Но пока слишком мало информации для точного заключения.

— Ладно. Мне пора.

Я подхватываю шлем в руки, поднимаюсь с места. Торчать тут бессмысленно. Раз в пару недель появляюсь. Показываю, что жив-здоров и всё. Это тот максимум, который я готов дать ему.

Отец жестом руки меня притормаживает.

— Останься хотя бы на ужин. Давно ведь не общались. Тебя сюда силком не затащишь.

— Нет.

— Ник… Ну в самом деле. Заехал ко мне на пять минут…

— Планирую прокатиться по городу. А потом буду копать на твою новую знакомую. Отпишусь, как узнаю что-то.

Ни слова лжи. Именно так я и сделаю. Но кататься по городу буду уже не один. Со мной будет Нина. Не хочу, чтобы она стала одной из тех кукол, у кого пустые глаза и отсутствует сердце. А у неё… оно ещё есть.

Иду на выход. Надо подождать. Отец пойдёт с ней общаться. Прямо сейчас. Уверен в этом на все сто процентов. Так что пока я не могу вмешиваться.

Нужно время.

Облокачиваюсь на байк и жду.

Глава 7. Унижение

Взгляд Князя давит на меня. Кажется, я ощущаю его физически на себе, как вес каменной плиты. Он протягивает руку и касается моей щеки. Уверенным движением, словно клеймит собственностью. Будто имеет на это все права.

И не только на это. Он имеет права на всё. На всю меня…

Я будто превращаюсь в статую, в холодный камень под его пальцами. Отрубает все эмоции. Если начну чувствовать, то точно не выдержу. Меня накроет либо истерика, либо я просто потеряю сознание.

Не дышу. Просто надеюсь… Ещё на что-то отчаянно, глупо надеюсь.

— Очень красивая, — заключает снова, поглощая меня одним лишь взглядом.

Его рука скользит ниже. Проходится по шее. Он укладывает ладонь так, будто планирует меня задушить. И я думаю, что это будет не худший исход в данной ситуации. Пусть лучше сделает это, чем начнёт воплощать в жизнь свои грязные желания.

Я же не вынесу этого.

Я не смогу себе в глаза смотреть, если позволю ему сломать меня.

Рука на шее чуть сдавливается, и я прикрываю глаза… готовлюсь к неизбежному финалу своей жизни.

Доступ к кислороду перекрывается, в глазах темнеет. Я задыхаюсь. Но… хватка неожиданно слабеет.

Мужская рука опускается ниже, вызывая дрожь отвращения. Скользит по ключице, накрывает грудь.

Боже… Лучше бы придушил.

— Нежная, беззащитная, ещё не порченная никем… — продолжает рассуждать вслух этот монстр со шрамом. Голос хриплый, как скрежет металла, и отдает явным удовольствием. Его рука описывает полушарие. Ужин подкрадывается в горлу. — Вся такая сочная, аппетитная…

Его ладонь опускается ниже на живот. Я сжимаю ноги друг к дружке, пытаюсь хоть немного отгородиться от его прикосновений. По щекам бегут слёзы. Понимаю… Не остановится.

Как же мерзко. Меня будто бы в помойке изваляли, запятнали чем-то грязным и липким.

Хотя это даже хуже. Хуже всего…

Когда ты не можешь противостоять чужому напору. Когда с тобой могут сделать всё, что угодно. Заставить. Просто творить то, что хотят… без оглядки на чувства и мнение другого человека.

Ладонь Князя скользит по внешней стороне моего бедра. Добирается до подола платья, пальцы слегка забираются под ткань. Но… притормаживают.

Меня трясёт от страха, от внутренней, раздирающей на части боли. Ещё немного и всё случится.

Бороться? Определённо я должна хотя бы попытаться. Но я так сильно боюсь его, что действительно не в состоянии пошевелиться. Не могу. Просто нет никаких сил. Даже сказать, даже просить о пощаде.

Я просто ничего не могу поделать.

Тело меня не слушается. Оно