Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

изучил её тело, её желания, знаю, как ей нравится заниматься сексом, какие позы заставляют её получать большее удовольствие, и я хочу подарить ей всю нежность, всю страсть, что накопилась во мне.

Она запрокидывает голову, выгибается в спине, и с её губ срывается вскрик, когда волна наслаждения захлёстывает её. Пальцы впиваются в мягкую ткань простыней. И я с удовлетворением наблюдаю за её оргазмом. Идеальное зрелище. Самое шикарное.

Переворачиваю её на живот. Её тело податливо прогибается. Вхожу сзади. Накручиваю её волнистые, длинные волосы на кулак. Нина запрокидывает голову, выгибая шею. Это моя любимая поза, поза, в которой она становится полностью моей. Я двигаюсь быстрее, глубже, не давая ей опомниться.

Она снова тихо постанывает. Помогаю ей достичь второго раза, добавляя руку, мои пальцы находят нужную точку, лаская её между ног.

Она снова кричит, её крик сливается с моим собственным рыком, и я кончаю следом. Каждая клеточка моего тела взрывается, и я изливаюсь в неё, застываю, прижавшись к ней. Отпускаю её волосы, нежно распутываю пряди и укладываю её на кровать. Целую её влажную кожу, покрываю успокаивающими поцелуями её спину, плечи, щёки.

В комнате слышно только наше тяжёлое, сбившееся дыхание и слившийся в единый ритм стук наших сердец.

Прижимаю её к себе сильнее, словно пытаясь вплавить в себя. Не хочу отпускать. Больше никогда не хочу её отпускать. Это чувство всепоглощающей близости. Я снова чувствую её своей. Моей. Единственной. Навсегда.

— Нина, — тихо зову её. Она поднимает на меня глаза. — Я люблю тебя.

Она улыбается, и в её глазах читается безмерное счастье, и я понимаю, как долго она ждала этих слов. То, что я не мог оформить и понять, пока не оказался на грани жизни и смерти. Именно в той бездне, на самой грани, когда казалось, что всё потеряно, меня озарило.

— И я тебя люблю. Очень люблю.

Я осторожно разворачиваю её к себе, чтобы видеть её лицо, склоняюсь и прижимаюсь губами к её тёплому животу. Там, где тихо зреет наше будущее. Моя семья. Нина и наш малыш.

Она кладёт руку мне на затылок, пальцы нежно перебирают волосы, и мы замираем в этом мгновении. Моя прошлая жизнь, полная борьбы, сгорела дотла. А у нас… у нас всё только начинается. Настоящая жизнь. Наша.

Эпилог

Заднее сиденье машины погружается в тишину. Тишину, нарушаемую лишь ровным, сонным сопением. В зеркало заднего вида я ловлю отражение: наша семилетка Алеся с тёмными, как у отца, волосами, растрёпанными за день, прикорнула, прижавшись щекой к стеклу. А её брат, трёхлетний Влад, поверг всю армию плюшевых зверей и спит, как маленький богатырь, с пальцем во рту.

Я откидываюсь на пассажирском кресле, закрываю глаза. В ушах ещё отзывается гул от сегодняшнего дня. Такой хороший, счастливый гул.

Крики детей, бегавших по лужайке. Смех Лизы, пытавшейся испечь картошку в золе и чуть не устроившей пожар, да глуховатый голос Миши, рассказывающего очередную спортивную байку. Музыкальная импровизация от творческого коллектива во главе с Димой. Его Вера, восхищённо смотрящая на мужа и со вздохом втирающая заживляющую мазь в царапины неугомонных детей. Вадим с Кирой, подыгрывающие на гитарах и подпевающие. Антон с Настей, которые, будто только вчера поженились, ведь их взгляды были такими жаркими и нежными одновременно, что дух захватывало. И Матвей с Ирой, ставшие главными заводилами, увлекшие всех детей за собой. Как настоящие аниматоры, единая, слаженная компания.

Пока мужчины разводили костёр и с важным видом следили за мангалом, а старшие дети устроили шумную игру, мы, девчонки, устроились в шезлонгах, укачивая самых маленьких. Лиза, как всегда, шутила, что наша жизнь — это самый безумный роман, который мы сами и пишем.

— Никогда не думала, что наша банда будет собираться вот так, — тихо сказала Настя, глядя на играющих детей. — С пелёнками, песочницами и разговорами о подгузниках. И тем более, что среди нас будут создатели шикарного «Тёплого места».

— Да-да! — подхватила Ира. — Это же гениально! Открыть семейный ресторан с такой потрясающей кухней!

— Спасибо Никите, — усмехнулась я. — Он вложил в него всю свою скрупулёзность и душу. А я просто готовила то, что люблю.

— Ну «просто» — это ты скромничаешь, — подмигнула Кира. — Твой фуд-блог собирает просмотры лучше, чем когда-то его расследования.

И это была правда. Мой канал о домашней кухне и нашей жизни в ресторанчике стал неожиданно популярным. И кто бы мог подумать, что человек, когда-то скрывавший лицо под маской, станет моим главным оператором и продюсером. Все его знания о съёмках, свете и монтаже он направил в мирное русло, чтобы помочь мне.

Сначала это было просто хобби, а потом стало нашим общим делом, которое связало нас ещё крепче.

Я искренне счастлива, что мы провели этот день с нашей большой, шумной и немножко сумасшедшей семьей. С теми, кто прошёл так же, как и мы, свой долгий путь к счастью.

Машина плавно катится по ночной дороге, убаюкивая. Я чувствую, как тёплая ладонь ложится на мою. Его пальцы переплетаются с моими.

Я открываю глаза и смотрю на Никиту. Его профиль в свете фонарей такой родной, такой спокойный. Я бы даже сказала умиротворённый.

— Было здорово, — говорит он тихо, чтобы не разбудить детей.

— Невероятно, — отвечаю я шёпотом.

Он подносит мою руку к губам и целует её. Его прикосновение, как всегда, заставляет меня трепетать, даже после всех этих лет. Чем больше мы вместе, тем сильнее любовь в моём сердце.

— Но дома всё равно лучше, — добавляет он, и в его голосе я слышу тёплую нотку полного, абсолютного удовлетворения.

Я снова смотрю в зеркало на наших спящих детей. На его руку, лежащую на моей. На тёмную дорогу, ведущую нас не в неизвестность, а в наше общее, надёжное завтра.

— Знаешь, а я с тобой совершенно согласна, — шепчу я, прижимаясь головой к подголовнику и глядя на звёзды за окном. — Дома лучше.

Потому что наш дом — это не стены. Это он за рулём. Это их сонное дыхание сзади. Это наша любовь. Это мы.