Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

И я всё равно злюсь на него. Что не сказал. Что так жестоко меня от себя отдалил. Заставил поверить в эту дурацкую измену. Невероятный просто. А мог же просто сказать. Отправить к дяде.

Хотя послушала бы я его? Наверное, нет. И ещё бы жутко перенервничала от его слов. Блин. Кажется, тупик. Я бы и не отступилась от него, но и так вышло всё ужасно. Не знаю, как было бы лучше…

— Ты простишь меня? — спрашивает он своим привычным отстранённым голосом.

И несмотря на тон, я понимаю, что его это беспокоит. Он бы не стал спрашивать, если бы это не было важно. И я понимаю, как безумно скучала по этому. По его холодному тону, по его спокойствию.

По всему! Я каждый день скучала по нему.

— Считай, что тебе повезло, — ворчу я в его больничный халат, вдыхая запах лекарств и его, единственный, родной. — Заслужил амнистию из-за своего тяжёлого положения. Не был бы при смерти, я бы тебя ещё поколотила за это всё.

— Я постараюсь быть откровеннее, — говорит он после паузы. Кажется, это обещание даётся ему трудно. Это значит, ему придётся меняться. Ради меня. В груди расползается тепло. — И больше постараюсь не подвергать тебя опасности.

Вот тут я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза, стараясь придать своему лицу максимально суровое выражение.

— Только попробуй не выполнить свои обещания, — шепчу я, пытаясь скрыть улыбку. — Нашему малышу это точно не понравится.

Он застывает. Абсолютно. Дыхание останавливается. В его глазах, обычно таких нечитаемых, проносится целая буря — непонимание, шок, попытка вычислить логику, и наконец… осознание.

— Малышу? — его голос опускается на полтона.

— Ага, — киваю я, и по щекам снова текут эти дурацкие, счастливые слёзы. — Я беременна.

И тогда происходит то, чего я не видела никогда. Никита Князев улыбается. Не едва заметным искривлением губ. А по-настоящему. Широко и открыто. Это меняет всё его лицо, смывая с него всю холодность и оставляя лишь чистое, ничем не омрачённое изумление и счастье.

— Нина, — тянет он с непривычными нежными нотками в голосе.

Притягивает меня к себе и целует. И я понимаю. Вот теперь точно всё нехорошее осталось позади. Мы помирились. И впереди нас ждёт то самое будущее, за которое мы оба так отчаянно боролись.

Глава 70. Новый дом

Никита Князев

Тюремная комната для свиданий пахнет дезинфекцией и тоской. Отец сидит напротив, в казённой робе. И несмотря на обстоятельства осанка у него всё та же — властная, прямая.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни гнева, ни удивления. Лишь холодная, отстранённая оценка.

— Инсайдер, — произносит он первым.

Слово висит в воздухе. Он не задаёт вопрос. Он констатирует факт. Ему не требуется моё подтверждение. Бессмысленно. Мы всегда понимали друг друга без слов.

Я молчу.

Он медленно кивает, его пальцы постукивают по пластику стола. Раз. Два.

— Я стал стар. Ослеп. Не разглядел в собственном сыне самого опасного противника. — говорит он спокойно, без тени сожаления. В его голосе есть лишь усталое признание факта, как о проигранной шахматной партии. — Просчитался.

Он откидывается на спинку стула, и его взгляд впервые за долгие годы становится не оценивающим, а просто человеческим.

— Ну что ж… Удачи тебе, Ник. Надеюсь, ты уверен в своём выборе. Любовь вместо денег и власти… — он делает небольшую паузу и усмехается. — А мог бы стать лучшим. Легендой.

Я встаю. Скрип стула оглушительно громко отдаётся в казённой тишине. Больше мне здесь делать нечего.

— Я всегда знал, чего хочу, — говорю я ровно, без вызова.

Это просто правда. Криминальный мир никогда не манил меня. Ни власть, ни деньги. У меня другие ценности. И самая главная — та семья, которую я нашёл и сам создал.

Отец пронзительно смотрит на меня. Я вижу в его глазах не поражение, а некое странное подобие уважения. Затем он отводит взгляд в сторону, к решётчатому окну.

Наше общение закончено.

Я выхожу на улицу, и первый глоток свободного воздуха кажется единственным лекарством, в котором я нуждался. Он смывает остатки тревог, пыль старой жизни, очищает лёгкие и голову от ненужной суеты.

Мысленно я уже составляю список. Наш новый дом. Нужно закончить с ремонтом. Спальню на втором этаже доделать. И… детскую. Обставить её так, чтобы было светло.

Еду к нашему дому. К обычному уютному дому в пригороде. С совершенно обычными соседями, чьи голоса доносятся сквозь открытые окна, и с лаем собак, который кажется музыкой. А ещё с калиткой, которую нужно покрасить в яркий цвет, и крыльцом, где мы будем пить кофе по утрам, наблюдая за рассветом. Это мой новый мир.

Я ещё не успеваю толком открыть дверь, едва касаюсь ручки, как она распахивается изнутри. И вот она. Вся в солнечных зайчиках, что танцуют в её распущенных волосах, с сияющими глазами, полными радости и предвкушения.

— Никита!

Она бросается мне на шею, подскакивает, обвивая меня ногами и руками, как гибкая лиана. Прижимается ко мне всем телом, и этот внезапный, её вес, её тепло, её чистый, звонкий смех — это единственная реальность, которая имеет значение.

Я не выпускаю её из объятий. Прохожу с ней в прихожую, захлопывая дверь ногой, и поднимаюсь по лестнице. Она прижимается губами к моей шее, горячее дыхание щекочет кожу, и каждый её вздох разжигает во мне огонь.

В спальне у нас пока бардак. Неразобранные коробки, инструменты, запах краски. Но самое главное есть. Опускаю Нину на кровать. Покрываю её тело поцелуями — от нежной линии ключиц до дрожащих кончиков пальцев.

Обожаю в ней всё. Каждый миллиметр кожи, её родинки, изгибы. Каждый её стон. Медленно раздеваю её, растягивая удовольствие, смакуя каждое мгновение, каждый вздох.

Мне нравится смотреть на неё. Нравится, как она смущается и краснеет, когда я ласкаю её грудь, чувствую упругость её кожи, и смотрю ей прямо в глаза. Нравится, когда она низко стонет, когда я вхожу в неё.

Внутри меня впервые за долгие годы воцарилось такое спокойствие, такая непоколебимая уверенность в том, что я всё сделал правильно. Ради неё я бы прошёл этот путь снова, через все испытания, через весь ад. Всё было не зря.

— Никита…

С её губ вырывается хриплый шёпот моего имени. Он бьёт меня в сердце, отзывается сладкой болью, заставляя его стучать ещё быстрее.

Я подтягиваю её за бёдра к себе ближе, закидываю её стройные ноги к себе на плечи. Я