Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

Пусть только попробует. Я сама его верну к жизни. И тогда... тогда я выскажу ему всё, что думаю о его проделках. Он не уйдет от этого так просто. Он не посмеет умереть. Не теперь, когда я знаю, что он тоже... тоже меня любит.

Глава 68. Ожидание

Я не помню дорогу к больнице, я не помню, кто вообще попадался здесь мне на пути, не помню, кто задавал какие-то глупые вопросы, да и что это были за вопросы. Чёрная дыра вместо воспоминаний.

Дядя Гоша взял всё на меня. Не знаю, что бы я делала без него. Только его присутствие вытягивало меня из пропасти, в которую я постоянно хотела улететь. Его поддержка, его присутствие, его твёрдая уверенность во всех действиях.

Потому что я вообще нахожусь в странном состоянии. Зависла между двух миров. Между миром, где моему мужу делают операцию, и миром, где вся жизнь проносится перед глазами.

Наша с ним жизнь. Наши добрые утра, наши неспокойные ночи. Его взгляд, его руки, его голос. В голове мой муж. Только он.

Холодный пластиковый стул въедается в онемевшие ноги, но я не могу пошевелиться. Кажется, если я сдвинусь с места, всё рухнет. Ничего больше не останется. А я хочу ещё верить, хочу надеяться.

Как он сказал?

«Даже если весь мир сдохнет, это всё будет ерунда. Самое важное в этом всём... только ты. Ты...».

Согласна с каждым словом. Всё ерунда. Всё. Только он важен. Только мой Никита. Без него мне ничего не нужно. Без него я не хочу… Ничего не хочу.

Прямо за этой дверью, в свете хирургических ламп, решается, буду ли я жить дальше или умру вместе с ним.

Время в больничном коридоре течёт по-другому. Вязко, мучительно. Издевательски!

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Пытаюсь заглушить боль в груди физической болью. Но не помогает. Да ничего и не поможет. Только врач, который скажет, что его вытащили. Что он жив и скоро будет полностью здоров.

Восстановится и будет со мной.

— Дыши, племяшка, — тихий, хриплый голос дяди Гоши вырывает меня из очередного оцепенения. Его большая, тёплая рука тяжело ложится мне на плечо. — Не закипай. Он крепкий. Из таких, знаешь… гвозди делают.

Я могу только кинуть на него короткий взгляд.

Да. Никита сильный. И умный. Но как-то же попал в эту ситуацию. Что-то не рассчитал. Что-то пошло не по плану. И я его нашла в луже крови...

А если бы не настояла? Если бы не уговорила дядю ехать?

Промедление стоило колоссальной потери крови. И это может обернуться фатальной ошибкой. Это могло сломать всё. Если бы я не услышала разговор дяди, если бы не узнала, было бы точно поздно.

А дядя ведь, наверняка, хотел меня уберечь от правды. И убил бы меня этим.

Горло снова сдавливает ком. Я вся сплошной, оголённый нерв. По щекам бегут беззвучные слёзы. От краха меня отделяют минуты. Секунды.

Дверь в отделение резко открывается, и я моментально подскакиваю на месте. Сердце выпрыгивает из груди.

Но… это всего лишь медсестра. Она несёт какие-то бумаги, даже не глядя в нашу сторону.

Острое, тошнотворное отчаяние снова накатывает волной.

Я опускаюсь на стул. Меня потряхивает ещё сильнее.

— Князева? — вдруг раздаётся рядом со мной новый голос.

Я поднимаю глаза вверх. Ко мне подошла какая-то женщина в белом халате, с картой в руках. Врач, но, кажется, не хирург. Хотя все лица слились у меня в одну серую массу. Может ассистентка какая-то?

— Это я, — хрипло выдаю, ищу глазами дядю.

Он рядом. Стоит и внимательно слушает. Выглядит спокойным, но я знаю, что он тоже переживает за Никиту. Он ведь сам говорил. У них там какие-то свои договорённости были, так что он желает ему надавать тоже.

Но мозг не хочет ничего анализировать. Сейчас не до этого. Сначала надо узнать, что операция прошла успешно. А всё остальное потом.

— Меня зовут Ирина Викторовна, — говорит женщина мягким тоном. — Вам нужно пройти осмотр.

Я смотрю на неё непонимающе.

Осмотр? Сейчас? Когда он там умирает?

Со мной всё в полном порядке! Разве что к психиатру нужно будет наведаться, чтобы получить медикаментозную помощь после такого стресса.

Но уж точно не сейчас. Меня ничто отсюда не сдвинет.

— Я… я не могу сейчас, — выдавливаю я.

— Я понимаю, но вы в состоянии шока. На вас кровь. Мы должны убедиться, что с вами всё в порядке, — её тон не допускает возражений. — Это ненадолго.

Дядя Гоша мягко, но настойчиво поднимает меня. Я отчаянно смотрю на него. Как же я могу уйти? Пока он там. Пока он на своих двоих отсюда не выйдет, я больницу не покину. И сейчас уходить не могу.

Потом осмотрят.

— Иди, Нин. Я тут посторожу, — уверенно произносит дядя. — Ничего без тебя не решат.

Я покорно киваю. Мной словно управляют извне. Дяде Гоше безоговорочно верю. Иду за врачом в маленький кабинет. Она задаёт вопросы, я отвечаю автоматом. Да, ударов не было. Нет, не падала в обморок. Только вот тошнит. Но это от нервов, правда же?

Она кивает, записывает. Проверяет мою кожу, стирает следы крови марлей, смоченной в каком-то растворе.

Потом идёт к шкафчику и достаёт оттуда какое-то лекарство, кладёт шприц.

— Давайте я вколю вам успокоительное. Вам сразу станет лучше.

Я отстранённо киваю, закатываю рукав, кладу руку на стол. И тут в мой мозг проникает ослепительно ясная мысль.

Лекарства. Успокоительное. А если…

— Подождите! — мой голос звучит резко, даже испуганно.

Я отдёргиваю руку. Дыхание сбивается снова с ритма. Сердце выскакивает из груди. Врач смотрит на меня с удивлением. Но я могу только хватать ртом воздух и пытаться взять себя в руки.

— А что если… я… я беременна?

— Но я ведь спросила… — хмурится Ирина Викторовна, но я ни черта не помню. Мои «да», «нет» мозг выдавал в каком-то автоматическом режиме. — Не стоит рисковать, если беременность есть. Это может быть опасно для плода.

Последние фразы она произносит снова мягко. Взгляд становится понимающим. Она кладёт руку на мою и слегка сжимает.

— Я могу взять кровь на анализ ХГЧ, он точно покажет, есть беременность или нет, — предлагает она мне.

Да. То, что нужно. Чтобы не мучиться в томительном ожидании ещё и по этому вопросу. Я киваю уже уверенно.

— Хочу. Давайте.

Я возвращаюсь в коридор, но уже не сажусь. Хожу взад-вперёд, как