Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

За всем этим будет стоять легендарный неуловимый Инсайдер. Тот, кто станет козлом отпущения. А я… я — Никита Князев — окажусь в одной связке с остальными. А потом меня оправдают.

Моя честь ещё не запятнана. Я только вошёл в этот бизнес, я ещё ничего не успел решить, нигде не успел засветиться. Я полностью чист.

— Суд будет скорым, — напоминает Ростовский, пряча флешку в карман. — Твою роль учтём. Давление обстоятельств… Выйдешь условно. Твои ребята подумают, что тебя просто пощадили. Не подведи.

Ещё один кивок.

Диалог исчерпан. Мы расходимся.

Сажусь в свою акуру. Завожу двигатель. Тишина салона давит на виски. Вместо плана в голове — её лицо. А ещё тот самый идиотский гратен, что она испекла в день нашего расставания. Запах её шампуня, изгибы её тела, вкус её губ...

Глупость. Слабость. Я позволил ей стать точкой отсчёта. Моей уязвимостью. И вовремя сумел остановиться. Пока всё не закончится, нельзя к ней приближаться. Её безопасность превыше всего. Даже если она меня ненавидит.

Выезжаю на центральную улицу. Через три минуты понимаю, что за мной едет «хвост». Тёмная бэшка, два автомобиля позади. Держат дистанцию, но профессионала не обманешь. На байке я бы растворился в потоке за две секунды. На акуре лавировать в потоке сложнее. Тем более в час пик.

И тут вибрация в кармане. Телефон. Неизвестный номер.

«Нина вернулась в дом. Ждёт тебя. Успеешь за десять минут добраться? Если нет, не попрощаешься».

Ловушка. Примитивная, как кирпич. Настолько топорная, что даже оскорбительно. Мозг кричит «СТОП», анализирует риски, рисует схемы отступления.

Но внутри, в том самом месте, где должна быть душа, вспыхивает белый шквал. Она там. Могла ли она? Да, могла. Наивная, импульсивная. Если она там…

Жму на газ. Акура рычит, вжимая меня в кресло. Бэха тут же пристраивается вплотную. Звоню Молотову. Игнорирует. Неужели не уследил? Мы ведь обо всём договорились. Могла ли ускользнуть Нина из-под носа дяди? Могла. Упрямая донельзя.

Подъезжаю к дому. Ворота распахнуты. Нездоровая тишина. Выскакиваю из машины, используя её как укрытие.

Первая пуля вгрызается в крышу со сдавленным пфффф. Глушитель. Стекло автомобиля осыпается алмазной крошкой. Стрелок номер один. За живой изгородью. Любитель стрелять по неподвижным целям.

Мой выстрел — один. Через узкую щель между дверью и стойкой. Тупой звук, будто молотком ударили по дыне. Первый прекращает существование.

И тут ошибка. Я знаю, что он не один. Но среагировать не успеваю. Выстрел исподтишка.

Боль. Острая, жгучая, разрывающая. Слева, ниже рёбер. Сквозное ранение. Тело тут же анализирует ущерб: мышцы, возможно, кишка. Не смертельно. Пока.

Тёплая струйка ползёт по коже под рубашкой. Дышу ровно, глубже.

Боль — просто информация. Информация о ранении. Игнорирую.

Второй стрелок выскакивает из-за угла гаража, ведёт очередь. Пули рвут обшивку акуры, звонко бьют по двигателю. Он бежит, уверенный в своём превосходстве. Зря.

Мой выстрел — в ногу. Он падает с коротким вскриком. Второй выстрел — в голову. Тишина.

Третий. Прячется за углом дома. Это он меня подстрелил. Отбрасываю пистолет в сторону. Достаю нож. Моя рука уже движется по отработанной траектории. Вспышка стали.

Метательный нож описывает короткую дугу и вонзается ему в основание шеи, чуть выше ключицы. Он издаёт булькающий звук, пытается схватиться за рукоять, но пальцы не слушаются. Оседает на колени, потом на бок. Дёргается.

Тишина. Пахнет порохом, кровью и страхом. Всё. Маловато направили для того, чтобы устранить меня. Что-то тут не так.

Кто устроил облаву? Заместитель отца. Уверенность на девяносто девять процентов. Единственный, кому не по нраву пришлось моё появление. Думал, что получит корону вместо меня. Наивное предположение.

Понимаю, что это никак не связано с тем, что я всех сдал. Это связано с тупой местью, что я занял якобы чужое место. Ерунда, не стоящая моего внимания. Отец сам его устранит, как только получит информацию о покушении на своего сына.

Поднимаюсь и иду к дому, оставляя на асфальте алые пятна. Каждый шаг отдаётся огненной судорогой в животе.

В голове стучит одно: Она там. Она не там. Она там. Она не там.

И тут мозг, затуманенный болью и адреналином, наконец считывает то, что видели глаза секунду назад. Слишком правильные бугорки земли у фундамента. Слишком тонкие провода, уходящие в грунт. Заминирован.

Время останавливается. Мысль одна, кристально чистая, холодная, как лёд: Если она внутри, я должен быть рядом. Если её нет… тогда я форменный идиот, потеряю свой последний шанс.

Вот только времени на раздумье нет. Она для меня всё. И этот мир мне без неё не нужен.

Делаю рывок. Ныряю в дом.

— Нина! — кричу на всё пространство, смутно отмечая, что мой голос срывается.

Больше во мне нет никакого спокойствия. Сердце готово вырваться из груди. Перед глазами пелена паники. Где она? Здесь? Нет?

И тут звонок. Дядя Гоша.

— Нина с вами?

— Да.

И всё-таки я форменный идиот.

Она всё ещё в безопасности. В отличие от меня. Отрубаю связь.

Значит, ловушка сработала. Я в пасти у зверя. И зверь щёлкнул зубами.

И будто в подтверждение моих мыслей раздаётся вполне реальный щелчок.

В стене. Едва слышный, механический. Система инициирована. Обратного отсчёта не будет. Взрыв будет мгновенным.

Перед глазами возникает два возможных пути.

На улицу. Метров десять. Скорость бега — четыре метра в секунду. Ударная волна настигнет через полсекунды после старта. Шанс быть разорванным на части — девяносто восемь процентов. Шанс выжить калекой — два процента. Вердикт: самоубийство.

В бункер. Три метра. Бронированная дверь, рассчитанная на прямое попадание. Шанс, что обрушится потолок шахты и похоронит заживо — процентов семьдесят. Шанс, что конструкция выдержит и останется воздух — тридцать. Вердикт: отсроченная смерть или призрачный шанс.

Расчёт занимает долю секунды. Улица — жизнь, где её больше не будет со мной. Бункер — надежда, что всё образуется.

Выбор очевиден.

Делаю последний в жизни рывок. Вглубь, в темноту. Пальцы находят ручку бронированной двери. Дёргаю на себя, заваливаюсь внутрь.

Оглушительный рёв. Свет, который жжёт сетчатку даже сквозь закрытые веки. Грохот обрушившегося мира. Ударная волна бьёт в дверь, пытаясь вырвать её с петель.

Темнота. Кромешная тьма.

Глава 67. Не вздумай!

Я ныряю в темноту, не оставляя себе ни секунды на сомнения. Неяркий свет за спиной, проникает в наполненное тишиной пространство бункера. Дядя идёт следом за мной. Но… далеко идти не надо.

Я смотрю на пол, и дыхание перехватывает. От шока, от мгновенной боли в сердце,