Пленница ледяного замка - Veronika Moon

думала, что, надев маску безразличия, защитилась. Она не понимала, что тем самым только бросила ему вызов, который он не мог и не хотел игнорировать. Юная девушка, которую ему навязали как политическую необходимость, внезапно превратилась в самую сложную и интригующую загадку за последние десятилетия. И мысль об этом была одновременно невыносимой и пьянящей. Он не чувствовал, как лёд под его ногами уже треснул. Он медленно разжал пальцы, которых не замечал сжатыми в кулак.

— Что ж, моя невеста, — тихо прошептал он в пустоту комнаты. — Играем.

Словно повинуясь некоему внутреннему импульсу, который был сильнее доводов рассудка, он вышел из столовой и направился по коридору к ее покоям. Он не стучал. Он просто вошел, как и подобает хозяину, входящему в свои владения. Аделаида стояла у окна, в котором уже отражались ночные звезды. Она услышала шаги и обернулась. На ее лице не было ни страха, ни удивления — лишь та же самая усталая, ледяная маска.

— Мы не договорили за ужином, — его голос прозвучал в полумраке комнаты. Он приближался к ней неспешно, как хищник. — Вы забыли самую интересную часть нашего диалога. Про... другие источники тепла.

Она не отступила, когда он оказался в паре шагов от нее.

— Я ничего не забыла, милорд. Я просто решила, что эта тема не заслуживает обсуждения.

— А я считаю иначе.

Он сделал последний шаг, сократив дистанцию до нуля. Они стояли так близко, что она чувствовала исходящий от него холод и запах полыни, а он — легкое дрожание ее ресниц, которое она тщетно пыталась скрыть. Его дыхание коснулось ее губ.

— Потому что за этой темой скрывается нечто куда более интересное. Ревность.

Аделаида попыталась отшатнуться, но он схватил ее за запястье — не больно, но неотвратимо, не позволяя бежать.

— Я не ревную, — выдохнула она, глядя куда-то в область его подбородка.

— Лжешь, — его шепот был обжигающим. Он наклонился еще ближе, его губы оказались в сантиметре от ее уха. — Она сказала тебе, что делит со мной постель. И тебя передернуло от отвращения. Или... от чего-то другого?

Она замолчала, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам. Он видел ее насквозь.

— И теперь этот яд отравляет тебя изнутри, — продолжал он, его голос стал тихим, почти ласковым, и от этого было еще страшнее. Он отпустил ее запястье и медленно провел пальцем по линии ее скулы, заставляя ее вздрогнуть. — И самый забавный парадокс, моя дорогая, в чем, хочешь знать?

Он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. Его серебряные глаза в полумраке горели колким, пронзительным светом.

— Неужели ты успела влюбиться в того, кого видишь перед собой? В человека, который, как ты сама сказала, не стоит ни капли твоего внимания? В того, кто для тебя — всего лишь чудовище, достойное лишь твоего ледяного презрения?

Он не ждал ответа. Его слова повисли в воздухе, жгучие и ядовитые. Казалось, наступила та самая звенящая тишина, о которой он говорил. Но длилась она лишь мгновение. Аделаида резко, со всей силы, оттолкнула его от себя. Ее лицо, секунду назад бледное, залилось краской возмущения.

— Влюбиться? — ее голос прозвучал не громко, но с такой ледяной, режущей яростью, что, казалось, воздух покрылся инеем. — Влюбиться в вас?

Она отступила на шаг, ее грудь высоко вздымалась, а в глазах плясали черти презрения, которых он в ней еще не видел. И тогда она рассмеялась. Это был не веселый, а горький, язвительный, почти истеричный хохот, полный самого настоящего отвращения.

— Боже правый, милорд, какое же у вас... чудовищное самомнение! Вы действительно считаете, что несколько дней в вашем обществе, полные угроз, унижений и откровенной мерзости, способны пробудить в ком-либо что-то, кроме омерзения? — Она вытерла тыльной стороной ладони щеку, там, где он к ней прикоснулся, будто стирая грязь.

— Вы демонстрируете мне свою любовницу, обращаетесь со мной, как с вещью, дышите мне в лицо с видом собственника, и после этого ожидаете, что я буду смотреть на вас с обожанием? Вы либо безнадежный глупец, либо избалованы страхом окружающих.

Она выпрямилась во весь рост, ее фигура в темном платье казалась внезапно огромной и наполненной силой.

— Нет, лорд Итан. То, что вы видите — не ревность. Это брезгливость. И если я и смотрю на вас пристально, то лишь потому, что пытаюсь разглядеть в этом чудовище хоть крупицу человека, чтобы понять, с кем мне придется делить кров. И пока что, уверяю вас, мои поиски тщетны».

Она указала рукой на дверь. Ее голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемой ярости.

— А теперь прошу вас, оставьте меня. Ваше общество, как и ваши «источники тепла», вызывает у меня лишь одно желание — вымыться.

— Спокойной ночи, моя разгневанная невеста. Надеюсь, твои сны будут такими же яростными, как и твое пробуждение.

Дверь закрылась. Аделаида осталась стоять, вся дрожа от невысказанного гнева. Она стреляла из всех орудий, а он... он лишь отряхнулся, как от назойливого дождя.

Он шел к своим покоям, все еще улыбаясь.

— Какая находка, - думал он с холодным восторгом коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

Он наслаждался ее яростью, ее силой, ее непримиримостью. Он еще не понимал, что настоящая опасность начинается не тогда, когда тебя ненавидят, а когда твой противник начинает тебя по-настоящему интересовать. Игра все еще казалась ему забавой. Он не чувствовал, как лёд под его ногами уже треснул.

Ирония ситуации была в том, что он, существо, читающее чужие сердца, был слеп к тому, что происходило в его собственном. Он и представить не мог, что уже стоит на краю пропасти, сам того не замечая.

Глава 3. Незваный гость

Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Звук этого щелчка отозвался в Аделаиде гулким эхом, словно в пустой пещере. Она стояла неподвижно, всё ещё чувствуя на губах призрачное жжение его дыхания, а в ушах — отзвуки его вопросов, острых и безжалостных, как лезвия.

«Неужели ты успела влюбиться в того, кого видишь перед собой?»

Сердце её бешено колотилось, выстукивая в груди яростное, паническое «нет». Но это «нет» было обращено не к нему, а к самой себе. К той части её, которая сжалась в комок от его близости не только от страха, но и от чего-то