Мачеха для четверых и ни одной инструкции - Александра Каплунова

— Доброе утро, Агата, — я улыбнулась и ей. Та, конечно, скривилась на мое обращение. Похоже, с ней будет сложнее всего. — Хочешь позавтракать?

— Я не буду есть вашу еду, — отрезала она.

М-да. Глядя на нее можно было сделать выводы, что она вообще ничью еду не ест. Может здесь мода такая? У нее была такая же бледная кожа, как и у меня. Под глазами — темные круги. Чуть островатые скулы. Еще не подросток, но уже и не ребенок.

А глаза… В этих ясных синих глазах было столько льда, что я даже у взрослых встречала редко. В этот миг я с полной отчетливостью поняла, что значит “резать взглядом”. Агата Хаффер однозначно это умела.

— Но это вкусно, — неожиданно вступился Рудо. Я покосилась на него, вскинув брови. — И ничего странного с нами не случилось. Пока что.

Последние слова он добавил шепотом, косясь в мою сторону. Но я только улыбнулась и покачала головой.

— И мы не почувствовали никакого странного вкуса, — поддержал брат Рем.

— Вы оба просто глупцы, — фыркнула Агата. Хотя я-то заметила, как ее взгляд скользнул по тарелке с едой. Не смотреть туда ей было сложно. — Она вас приманила, а потом... потом что угодно может случиться!

— Например? — я оторвала кусочек хлеба, макнула его в жидкий жетлочек и со смаком отправила в рот. Агата сглотнула синхронно со мной. Ну же, малышка, ты ведь тоже голодная. — Что именно "угодно" я могу сделать с детьми посреди бела дня?

— Все! — в голосе Агаты звучал вызов, но в глазах плескался страх. — Как тогда... с моими волосами. Или с красками. Или с игрушками Теди.

Хорошо, что новый кусок я сунуть в рот не успела. Иначе бы точно подавилась.

— Я не знаю, что было "тогда", — время покаяний, пусть бы всю ту чертовщину и не я творила, — но обещаю, что больше такого не повторится.

— Обещания! — Агата горько рассмеялась. Слишком по взрослому. — Вы все время что-то обещаете! А потом... потом вы превращаетесь в нее.

Она посмотрела на братьев:

— Не верьте ей. Это просто спектакль. Она притворяется доброй. А когда мы расслабимся, она снова покажет свое настоящее лицо.

Я понимала, что девочка просто боится за себя и братьев. И в какой-то мере она ведь была права. Ну… в том смысле, что поди объясни, что я вовсе не та Эрнестина, что была прежде. У нее не было причин мне доверять. Но в этом доме я теперь последняя из взрослых. И чем больше я узнавала о его обитателях, тем больше мне становилось понятно.

Здесь жили безответственные люди. И жестокие, судя по всему. А дети… просто дети.

— Послушай, — я вздохнула, успокаивая злость, что клокотала внутри. Чувство справедливости всегда очень громко звучало внутри меня. — Я не буду бросаться громкими словами и обещаниями. Просто дай мне шанс и посмотри, что будет.

Агата смерила меня недоверчивым взглядом. Она так усердно старалась не смотреть на еду, что это было даже слишком очевидно.

— Папа тоже клялся, что не бросит нас. И что не приведет еще одну новую маму.

Она осеклась, сжав губы в тонкую линию.

Молчание повисло в кухне тяжестью. Я не знала, что сказать. Мне хотелось обнять эту девочку, защитить ее. Но она видела во мне врага. Маленький шипастый ежик. Стоит мне только дернуться в ее сторону, и она нападет первой.

— Просто вы злитесь на папу, что он нашел себе новую невесту.

— Да? И в чем же в таком случае проявляется моя злость?

— Вы приготовили нам еду.

Я снова выгнула бровь. Похоже, Агата и правда не подрасчитала с аргументами.

— Так, ладно, — я поднялась из-за стола. Дети разом напряглись. Даже Теди перестал есть. Я подняла руки в сдающемся жесте. — Я не буду заставлять ни тебя, ни других. Я…

Агата все еще стояла в дверях и выйти из кухни, чтобы не приблизиться к ней, было бы невозможно. А я не хотела ни на грамм ее пугать. Или настораживать еще больше. Или сердить.

— Я пойду прогуляюсь, — вовремя я вспомнила о двери на улицу. — Когда доедите, уберите тарелки, а остатки еды можете выбросить.

С этим я попросту вышла из кухни, отчаянно надеясь, что Агата все же поест. А мне самой было просто необходимо глотнуть свежего воздуха.

Итак, что мы имеем?

Оказавшись во дворе, я оглянулась на дом.

Ага… полуразрушенное чахлое поместье. Дом передо мной и снаружи выглядел неказистенько. Вот вроде и с лоском, но ухода зданию явно не доставало. Уж не знаю, что с парадным входом, но отсюда вид был так себе. Краска облупилась, стены заросли какой-то зеленью… При том та уже успела иссохнуть и теперь весела по стенам и сливным трубам сиротливыми серенькими клубами плетей.

Зато крыша у нас под позолоту, ага. Черепица вон как блестит. Местами. Где еще осталась чистой.

Я вздохнула. М-да. Если мне предстоит здесь жить, нужно привести в порядок и дом.

Но в первую очередь, само собой, придется заняться его обитателями. У меня даже под сердцем заболело, от понимания, как росли эти дети. Как жила сама Эрнестина. Избитая, с мужем, у которого она четвертая жена, а на смену уже есть другая.

Атас.

И еще та светящаяся нить. Галлюцинация или что-то иное? Задумавшись, я поняла, что уже не видела ее, когда выходила с кухни.

3.2

Осмотрев особняк, я оглядела и округу. Дом стоял на холме посреди лесной полосы. Был то лесопарк, или что-то иное, разобрать было сложно. Все было таким неухоженным и заросшим, что походило на сплошной бурелом.

Лес огибал усадьбу, но между его кромкой и самим домом пролегал парк Ну, вернее когда-то пролегал. Сейчас зеленый лабиринт представлял собой жалкое зрелище. Деревья и кусты стояли кривыми обрубками. Их явно кто-то пытался подрезать, но сделал только хуже.

Может быть дети? Не удивилась бы.

Я обошла дом и оглядела парадный вход. Здесь мне захотелось от души посмеяться. Ну ведь нужно такой идиотизм придумать, а?

Парадный вход с двумя высоченными колоннами, ступени мраморные, а дверь-то! Дверь! Если отколупать с нее все эти золотые финтифлюшки, можно год прожить, наверное!

Все вылизано до