Мачеха для четверых и ни одной инструкции - Александра Каплунова

блеска! Ни соринки, ни пылинки! Фасад и тот свежевыкрашен в нежно-голубой, рамы все побелены. Завитки барельефов тоже. Все это выглядело просто смехотворно на фоне облупившейся краски с другой стороны.

Вот она суть дома Хафферов — за прекрасным вылизанным фасадом, коий едва ль не кричит из окон о том, насколько он безупречен, скрывается настоящая скрипучая гниль.

Я едва удержалась от любимого бабушкиного брезгливого жеста, но плеваться на дороге было бы даже сейчас слишком.

Поэтому я только скривилась, посмотрела на это благолепие, сморщившись и уперев руки в бока.

И обернулась на подъездную дорогу.

Я пошла по ней. К слову, здесь по обочине тоже все выглядело чинно-благородно. И тебе статуи красивущие. И цветы на клумбах. И кусты высокие обстрижены. Правда, чем дальше от дома, тем менее ухоженными они становились — явно для показухи поддерживался порядок только у самого входа. Типичный Дирк, как я уже начала понимать.

Пройдя немного, я остановилась на небольшом пригорке, откуда открывался вид на город внизу. Небольшой, но довольно живописный городок ютился в долине, окруженный лесами и полями. Черепичные крыши домов, шпиль ратуши в центре, дымок из труб. Похоже на тихий европейский городок какого-то не очень далекого средневековья.

И я застряла здесь, в чужом теле, с чужими детьми и чужими проблемами.

— И как ты только вляпалась в это, Марина? — пробормотала я себе под нос, используя свое настоящее имя, которое осталось единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым. — Что теперь делать?

Я села на ближайший камень у обочины и глубоко вздохнула. Утренний воздух был свежим, с легким ароматом сосны и влажной земли. Сосен вообще здесь было много. Красиво ведь. Землю под ними устилал низкий мох. Летом наверняка ягоды можно найти. Сейчас, кстати, интересно вообще какое время года? Для лета прохладно… Весна? Или тут климат такой?

Где-то в ветвях деревьев чирикали птицы. Мир вокруг казался таким нормальным... в отличие от моей ситуации.

Задумавшись, я не сразу заметила... свечение. Но когда подняла голову, у меня перехватило дыхание.

В воздухе, почти невидимые на свету, парили тончайшие нити. Десятки, может быть, сотни нитей, струящихся от поместья к городу. Они мерцали, то появляясь, то исчезая, словно игра света.

— Что за... — я даже глаза потерла, но те никуда не делись.

Одни были яркими, почти золотыми, другие блеклыми, едва различимыми. Некоторые двигались и извивались, как живые, другие оставались неподвижными.

Я осторожно протянула руку, пытаясь коснуться ближайшей нити — бледно-серебристой, тонкой как паутинка. Но пальцы прошли сквозь нее, ничего не почувствовав.

Что-то такое я видела и возле груди Теди.

Я прислушалась к себе. Вроде чувствовала себя нормально, никаких следов дурмана. На свежем воздухе так вообще в голове прояснилось.

— Либо я окончательно сошла с ума, — пробормотала я, поднимаясь, — либо в этом мире магия куда реальнее, чем в моем.

Я не исключала последнего. Все же и меняться телами с другими людьми мне раньше не приходилось. Так что нельзя исключать любой из вариантов.

Я проследила взглядом за нитями — все они тянулись к городу, расходясь веером в разных направлениях. Что это? Почему я их вижу? И почему они связаны с поместьем?

Нити постепенно блекли и исчезали по мере того, как я пыталась их рассмотреть. В конце концов, я решила вернуться в дом. Может быть, там я найду ответы?

Из открытого окна доносились детские голоса. Дети, похоже, переместились в гостиную.

— Она точно задумала что-то, — голос Агаты звучал приглушенно, но настороженно. Похоже, они собрались в одной из комнат первого этажа.

— А мне она понравилась, — это был Рудо, если я верно запомнила его голос. Из двух близнецов он был как-то немного порезче. — Сегодняшняя она... нормальная.

— Глупости, — отрезала Агата. Да, маленькая недоверчивая злюка. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. — Она просто притворяется. Вспомните, сколько раз она уже так делала? Особенно перед гостями, когда папа ей приказывал.

— Но сейчас-то его тут нет, — а вот это, кажется, Рем. — Зачем ей притворяться? Раньше она так не делала.

Слушать дальше я не стала. Какой в том прок? Пока я не покажу на деле, что мне можно доверять, их отношение не изменится. Тут просто нужно время.

Осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, я обошла дом и вошла через заднюю дверь. Мне нужно было побыть одной, разобраться в происходящем.

Какой бы устойчивой ни была моя психика, я все же оказалась в другом мире. В другом теле. И в совершенное некомфортных обстоятельствах.

Отрицать очевидное и впадать в истерику я не собиралась. Пустая трата времени. Но вот переварить все это наедине с собой все же было необходимо.

Оказавшись в холле, я отметила про себя, что и здесь, если смотреть со стороны парадного хода, тоже все блестит лоском. Наверное вплоть до гостиной. А дальше, видать, Дирк гостей не водил.

На глаза мне снова попались нити. Я даже зажмурилась и потрясла головой. Приоткрыла один глаз, но они не исчезали, правда были совсем бледными. Почти все… Одна из них, чуть ярче других, привлекла мое внимание. Она тянулась вверх по лестнице, к коридору второго этажа. Не особо задумываясь, я последовала за ней.

Нить привела меня к массивной дубовой двери в конце коридора. Я осторожно повернула ручку — не заперто.

Комната оказалась кабинетом — с тяжелым письменным столом, книжными полками и потертым кожаным креслом. Запах табака и кожи, смешанный с ароматом чернил, наполнял пространство. Кабинет Дирка, без сомнения.

Нить, за которой я следовала, вела прямо к столу. Я подошла ближе и увидела, что от ящика стола исходило едва заметное сияние, словно там хранилось что-то магическое.

Так-так-так. Интересно.

Немного поколебавшись (все-таки копаться в чужих вещах не очень прилично), я все же потянула за ручку ящика. Он был заперт.

— Еще бы, — пробормотала я обиженно.

Но тут мой взгляд упал на маленький ключик, небрежно засунутый под чернильницу. Типично для Дирка — запирать ящик и тут же оставлять ключ на самом видном месте. Думал, никто не пойдет к нему в кабинет?

Открыв ящик, я обнаружила стопку бумаг. И как только я прикоснулась к ним, нити вокруг вспыхнули ярче.

Я вытащила бумаги и разложила их на столе. Это были долговые расписки. Десятки расписок, на разные суммы и с разными именами. И от каждой... от каждой исходила нить.

"Я, Томас Энсбери, обязуюсь выплатить господину