Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

– Что рассказать, мам? Что? – Снова провалилось в пропасть успокоившееся было сердце.

– Не спрашивай, пожалуйста. Не сейчас. Потом. Я все, все тебе расскажу, ладно? Потом.

– Мам, но я ведь должна знать. Лучше бы сейчас. Это очень важно.

Мамины плечи дернулись под ее рукой недовольно. И уже другим голосом, более решительным, она проговорила, опуская ноги с дивана и садясь прямо:

– Вот-вот будет девять дней! Надо ведь готовиться, ты права! Надо, чтобы все достойно прошло! Народу ведь много придет, наверное!

– Да, много, – вздохнула Ася, понимая, что мама сейчас таким способом уходит от неприятного разговора. – Надо всех папиных друзей и знакомых обзвонить, наверное.

– Нет, никого не надо обзванивать, я думаю, – быстро проговорила мама. – На такие мероприятия не приглашают. У кого есть потребность, тот сам придет.

– Но откуда люди узнают, где мы будем поминать – дома или в кафе?

– Кому надо, все узнают! Не стану я никому звонить! Да и какое еще кафе? У нас что, места в квартире мало?

– Да, мам, да. Я поняла. Ты скажи, что от меня требуется. Продукты купить? На кухне помочь? Ты скажи.

– Ничего не надо, Асенька. Я ж понимаю, у тебя сейчас очень забот много. Надо с документами разбираться, надо Мите помочь. Не надо, Люся придет, все сделает.

– Так ты же ее уволила, сама же сказала!

– Нет, мы договорились, что они с Катенькой придут на поминки, помогут.

– А Катенька – это кто?

– Это ее дочь. Очень приятная молодая женщина. Покладистая такая, добрая.

– Может, не будешь увольнять Люсю? Столько лет ты с ней. Она тебе верой и правдой…

– Нет, Асенька, я теперь уж сама как-нибудь. Не стану тебя обременять. Папа ведь хорошо Люсе платил, она привыкла. Вера и правда тоже ведь на хорошей оплате держатся, просто так ниоткуда не возьмутся.

– Так все дело в деньгах, да? – с нажимом спросила Ася, разведя руки в стороны. – Ну ты даешь, мам. Ты что думаешь, я денег не заработаю, что ли? Думаешь, я такая бестолковая и загублю папин бизнес?

– Нет, я вовсе так не думаю, Асенька, что ты. Я просто не хочу тебе быть обузой.

– Мам, перестань! Ты сейчас меня обижаешь! И давай закроем эту тему, ладно? Завтра же скажешь Люсе, что ее никто не увольняет! Пусть она при тебе всегда будет, мне так спокойнее!

– Что значит спокойнее? По-твоему, я совсем немощная?

– Ой, не придирайся к словам, пожалуйста! Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать!

– Ладно, ладно, не наседай на меня! Разошлась. И вообще, поздно уже, езжай домой. У тебя там Митя один. А я попытаюсь уснуть, иначе у меня голова от боли разорвется. Ничего уже не соображаю, не понимаю.

– Надо успокоительное выпить, мам. И таблетки. Ты про таблетки не забываешь? Давление давно мерила?

– Да все я знаю, не волнуйся. Иди. Иди уже, ради бога.

– Давай хоть до постели тебя провожу? Помогу раздеться?

– Да что ж я, сама не смогу? Я ж не старуха! Мне пятьдесят всего! Завтра утром встану и буду жить, если так надо. Иди, Ась, иди. Не надо было и приезжать.

Всю дорогу ее одолевало непонятное чувство – смесь вины, стыда и тревоги. Как она так жила, что ничего не знала об отце с матерью? Почему так бездумно пряталась за его широкой спиной? Теперь вот выясняется, что не все так просто в их жизни было. А может, до такой степени сложно, что маме об этом и рассказать трудно. И теперь надо еще все это разворошить.

А может, не надо? Может, ну его к черту? Чего она так всполошилась на пустом месте? Подумаешь, заявился юный нахал, а она и завелась как дурочка!

Да, правильно. Плюнуть надо. Забыть. Не было никакого… Как бишь его там? Григория, что ли? Не было, не было. Не было! И скорей бы приехать домой и услышать, как Митя скажет ей: «Не было! Забудь!»

Подумала так, но легче отчего-то не стало. Наоборот, напала необъяснимая злость на Митю. Ну да, конечно, он скажет именно то, что она хочет услышать. Но разве это ей сейчас нужно? Разве это?

А что ей сейчас нужно? Чего она хочет от мужа? Она ведь сама выбрала такого Митю – послушного, управляемого, ведомого. Даже отец ей тогда сказал:

– Аська, ну зачем? Зачем тебе такой муж? Что ты с ним станешь делать? Разве он мужик? Нет, он хороший парень, не спорю. Но ты же задавишь его своим мужским характером!

Она рассердилась, ответила ему что-то грубое. Мол, это мой выбор, не лезь! А отец только пожал плечами и продолжил, будто рассуждал сам с собой:

– Женщине такой муж нужен, чтобы можно было за спиной его спрятаться. Чтобы он был сильнее, понимаешь? Чтобы умный был, умел принимать самостоятельные решения. А твой Митя – он кто? Кем он себя видит в будущем?

– Да неважно, пап. Главное, я люблю его. И он меня любит.

– Да, любовь – это хорошо, конечно. Нет, я понимаю. Но рай в шалаше – это мечты двух глупых романтиков, которые потом превращаются в злобных ненавистников этого самого шалаша. Ты ведь у меня не романтик, Аська? Ну скажи, как вы собираетесь жить? Какая у твоего Мити профессия?

– Не знаю. Он платный вуз какой-то окончил.

– Понятно. Значит, нет профессии. Та, что нарисована в платном дипломе, за профессию не считается. И где он собирается работать?

– Он будет работать вместе со мной, пап.

– Но ты работаешь у меня.

– Значит, и он будет работать у тебя. Ведь ты не откажешь своему зятю в трудоустройстве?

– Ох, Аська, Аська… Ну хоть убей меня, не понимаю, зачем тебе это нужно? То есть зачем тебе такой муж, который добыть в семью ничего не сможет?

– Я сама все добуду, пап. Да, я такая, ты же знаешь. Ты и сам всегда говорил, что у меня мужской жесткий характер. А если сойдутся рядом два жестких характера, что это будет тогда, представляешь? Нет, мой Митя вполне меня устраивает как муж.

– Ну что ж, тебе виднее.

– Значит, берешь его на работу, да?

– А куда ж я денусь? Никуда и не денусь. И квартиру вам на свадьбу подарю, и денег дам на строительство дома. Надеюсь, руководить стройкой твой Митя сумеет?

– Ну пап, конечно, сумеет! Не такой уж он никчемный. Вполне себе приличный мужик. Да ты с ним еще подружишься, я уверена! Он добрый, начитанный, слушать умеет. По крайней мере, от