Без промедления - Лейни Лоусон

Моя рука не успевает дотянуться до дверной ручки достаточно быстро, прежде чем он открывает дверь для меня и ждет, пока я пройду. Поджав губы и закатив глаза, я выхожу на улицу. Проходя мимо него, мои органы чувств-предатели вдыхают его неизбежный запах. То же пьянящее облако кожи и мускуса, которое я помню.

Пытаясь создать дистанцию между нами, я решительно шагаю, каблуки цокают по тротуару. Даже когда дверь полицейского участка захлопывается за нами, я не сбавляю шага, надеясь наконец оставить этот ужасный день позади.

— Эй, — окликает Уоррен. Я слышу, как он бежит догонять меня, ему для этого не требуется много времени с ногами, почти вдвое длиннее моих.

— Я вообще-то припарковался в той стороне, — говорит он, указывая через плечо.

Глядя прямо перед собой, я продолжаю идти и игнорирую его. Пока он не делает еще три длинных шага и не разворачивается, останавливаясь прямо передо мной. Он перекрывает узкий тротуар, так что я буквально врезаюсь каблуками в асфальт, чтобы не влететь в его грудь.

Лицом к лицу с ним и без видимого пути к отступлению, моя грудь вздымается и опускается. На долю секунды я позволяю себе насладиться зрелищем. Вся эта загорелая кожа, широкие плечи и едва заметная щетина. Мои глаза сужаются в щелочки, пытаясь размыть очертания его фигуры передо мной.

— Офис, где я утром оставила машину, всего в паре кварталов отсюда. Я прекрасно дойду туда пешком, — говорю я и упираюсь рукой в бок, чтобы показать, как легко мне это дается. Честно говоря, это немного дальше, чем пару кварталов. И мои ноги чертовски болят. Но ничего хорошего от времяпрепровождения с этим парнем еще не было. Я лучше просто пойду своей дорогой.

— На улице темно. Просто позволь мне отвезти тебя домой.

— Зачем? Ты надеешься, что Эмма услышит, что ты подвез меня, и позеленеет от зависти? Или, может, надеешься, что это разозлит моего брата? — я поднимаю палец в воздух, будто это новая идея, но затем закатываю глаза. — Я больше не ведусь на твои фокусы. И вообще, моему брату гораздо меньше дела до того, с кем я, чем ты думаешь. Поверь, притворяться, что ты хочешь отвезти меня домой, не стоит твоего времени.

Он издает долгий, усталый вздох и сжимает челюсть. Если мое упрямство его раздражает, то пусть. Он не первый, кого я раздражаю, и не последний. Я делаю шаг вправо, пытаясь обойти его, но он повторяет мое движение, оставаясь передо мной. Я смещаюсь влево, надеясь, что он снова не заблокирует меня, но он делает это.

Наши глаза снова встречаются, и я ищу, на чем сосредоточиться, кроме поразительной синевы его радужек.

— Да ладно, Сэвви. Все не так, — говорит он.

— Я не глупая. Все именно так, — спорю я. — А теперь, будь так добр, уступи дорогу, я очень хочу наконец пойти домой.

— Я не могу этого сделать, — говорит он, качая головой и с более твердым тоном, чем раньше, будто его терпение на исходе.

Я открываю рот, чтобы выдать последний протест, прежде чем в итоге снять туфлю и запустить ей ему в голову, но он забирает пакет из-под моей руки, прежде чем я успеваю сделать что-либо из этого.

— Эй! Мне это нужно, там мой телефон! — я подпрыгиваю, пытаясь выхватить ее у него, но он держит ее высоко в воздухе, где я никак не могу до нее дотянуться. Шагнув ближе, он смотрит вниз и ждет, пока я нехотя встречу его взгляд.

— Если хочешь поехать в офис за своей машиной, я отвезу тебя туда, — заявляет он. — Но я не собираюсь позволять тебе идти одной милю пешком ночью, это окончательное решение.

Медленно он опускает пакет и кладет его обратно мне в руки. Его бровь вопросительно приподнимается, пока он ждет, когда я уступлю ему. Я сминаю прозрачный пластиковый пакет в кулаках, чуть не разрывая его своей хваткой. Не хочу, чтобы он сейчас был разумным джентльменом. Мне нужно, чтобы он был тем скользким типом, которым я его знаю.

Я устала. Так чертовски устала. От этого дня, последних нескольких месяцев, да последних пяти лет.

Я вижу по его решительному выражению, что мне не удастся переубедить его насчет того, чтобы позволить мне сейчас дойти до офиса пешком.

Я также не смогу вернуться в прошлое и отменить все остальное, что произошло сегодня.

И я точно не могу стереть то, что случилось между мной и Уорреном.

Все кажется таким неконтролируемым и это парализует.

С этим осознанием борьба, за которую я держалась изо всех сил, угасает, и мои плечи поникают. Я сглатываю угрозу слез и разворачиваюсь на каблуках, направляясь к его грузовику, чтобы он не заметил эмоций на моем лице.

Если он хочет отвезти меня к моей машине, чтобы я не шла одна в темноте, ладно. Видимо, у меня нет выбора в этом вопросе, не говоря уже о силах спорить с ним или с кем-либо еще сегодня вечером.

По пути по к машине я прохожу мимо здания полиции и осматриваю боковую парковку в поисках его грузовика. Через минуту я наконец замечаю его припаркованным под одним уличным фонарем, выглядящим еще более черным и блестящим, чем я помню. В прошлый раз, когда я шла к этой машине, я была на самом деле взволнована. Я качаю головой при этом воспоминании. Такая наивная.

Уоррен снова каким-то образом обгоняет меня, добираясь до пассажирской двери первым и открывая ее для меня.

— О, кончай эту хрень, ковбой, — фыркаю я и скольжу на сиденье.

Он закрывает дверь, и я утопаю в роскошной коже. Как только он забирается на водительское сиденье и рев двигателя оживает, я нажимаю кнопку подогрева сиденья и сбрасываю туфли со своих теперь уже, опухших ног. Боже, как удобно. Может, он и заноза в заднице, но у него хотя бы хороший грузовик. У худших из них всегда так.

ГЛАВА 4

Уоррен

Когда мы выезжаем с парковки на Мейн-стрит, клубящиеся облака омрачают и без того темное ночное небо, а крошечные капли дождя брызгают на ветровое стекло. Это вызывает улыбку на моем лице. Я понимаю, почему некоторые люди могут быть не большими фанатами ливней. Они оставляют после себя беспорядок. Но я люблю этот свежий запах земли после них. И я знаю, что фермеры и владельцы ранчо в этом районе нуждаются во влаге как