Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

чтобы так вышло. Это была небольшая оплошность. – Я сложила ладошки вместе, стоя на земле в грязной, одетой набекрень одежде, и умоляла подругу о прощении. По неведомой мне причине я недооценила, как важно для Дилан, чтобы я не путалась с ее братом. Наверное, из-за того, что так делали все прочие девчонки из нашей школы. Ну, или пытались.

– Небольшая? – стоя за мной, уточнил Роу.

– Огромная, – исправилась я. Голову так пекло, словно она вот-вот взорвется. – А еще жесткая. Лучше? – Я бросила в его сторону недовольный взгляд.

– Неизмеримо. – Роу похлопал по переднему карману в поисках сигареты и вытащил пачку Gitanes.

Ну естественно, теперь он курит французские сигареты.

– Ого, ладно. – Дилан потерла лоб, качая головой. – Кажется, меня сейчас вырвет тремя кусками пиццы, которые я только что съела.

– Дилан, пожалуйста, прости меня. Пожалуйста! – в отчаянии взмолилась я.

Роу покачал головой и устало поплелся к водительскому месту. Он сел в машину и завел двигатель.

Дилан смотрела на меня, как королева, решавшая, стоит ли помиловать презренную подданную. Она поджала губы и насмешливо скрестила на груди руки.

– Знаешь, Кэл, я всегда на тебя равнялась. Ты красивая, забавная, умная, столько всего знаешь о девяностых. Блин, да ты ходячая википедия о серийных убийцах и страшилках, но притом обладаешь самым жизнерадостным характером из всех моих знакомых. Меня манил свет Каллы Литвин. Но если отмести все это… плейлисты, наряды, приятные воспоминания… если внимательно заглянуть в душу лучшей подруги, она оказывается… поганым человеком. – Дилан покачала головой и опустила руки. – Повзрослей, Пятнышко. И желательно как можно дальше от меня, потому что я больше не хочу тебя видеть.

Дилан важно прошествовала к красному пикапу Така, села и резким тоном приказала ему уезжать. Поразительно, но парень, который последние четыре года набивал наши шкафчики сигаретным пеплом и презиками, послушался.

Я стояла на коленях на леденящем холоде и обдумывала ее слова. Кончики пальцев начали неметь. Озноб окутал плечи широким плащом. Я наклонила голову набок, смотря на фары машины Роу. Он поморгал ими, молча велев лезть в машину, пока не передумал и не оставил меня идти домой пешком, рискуя подцепить пневмонию. Роу сидел с каменным лицом. Таким неприступным он был со всеми, кроме Дилан и их мамы. И иногда меня.

Самоуверенный.

Собранный.

Вусмерть порочный.

Я униженно уперлась руками в землю и поднялась на ноги. Поковыляла к машине, пока замерзшая грязь, прилипшая к коленям, кусками падала на землю. Лицо Роу за ветровым стеклом было дерзким.

Я попыталась увидеть себя его глазами. Эту жалкую, помятую девчонку. Искореженную и испачканную, как список покупок, забытый на дне тележки. Все жители нашего городка были единодушны в одном: «Красивая девочка, но очень-очень странная. Совсем как ее отец».

Притулившись на пассажирском сиденье, я захлопнула дверь и понурила голову, теребя браслет, который подарила мне Дилан в честь нашей дружбы. Ну, хотя бы он у меня остался. Я подцепила пальцем резинку, и, как назло, она порвалась, отчего бусины упали на сиденье и покатились на пол. Я впопыхах попыталась собрать их, но не чувствовала пальцев.

– Могло быть и хуже. – Роу выбросил бычок. Выудил из пачки еще одну сигарету и, зажав ее зубами, поджег как кинозвезда.

– Какая же я дура. – Я стряхнула грязь с колен и ударилась затылком о кресло. Попыталась не разрыдаться, хотя это было почти невозможно. – Я променяла лучшую подругу на перепихон.

– Но откуда ж ей знать? Вдруг это роман века. – Роу опустил стекло и выдохнул облачко дыма.

Я покачала головой.

– Дилан в курсе. Она знает, что я не могу влюбиться. Что я… – конец фразы замер на языке.

– Нарцисс? – изогнул он бровь.

– Сломлена, – нахмурилась я. – Но спасибо.

– Ты не сломлена, Пятнышко. – Роу засунул сигарету в рот и небрежно похлопал меня по бедру. – Но, конечно, не без изъяна. Как и все неограненные бриллианты.

«Только не я, – подумала я. – За моей жизнерадостностью ты найдешь только тьму».

– Итак. – Роу провел языком по верхней губе, упрямо смотря на дорогу. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

Вот. Сейчас он предупредит меня, чтобы не докучала Дилан. Роу всегда ее оберегал и знал, как она сейчас меня ненавидит. Но я не могла смириться с мыслью, что Дилан больше не будет частью моей жизни.

– Пожалуйста, ничего не говори, – взмолилась я. – Ночь и без того вышла отвратной.

– Я не про Дилан. – Ну конечно. Он хотел сказать, какой я ужасный человек. Переспала со старшим братом лучшей подруги. Я ошиблась в Роу. Напоследок он все же причинит мне боль.

– Роу, пожалуйста, не о чем говорить. Уж поверь, я, как и ты, в ужасе от того, что между нами произошло. Наверное, даже сильнее.

Он стукнул кулаком по рулю и что-то пробормотал под нос.

– Можешь хоть на секунду забыть о себе и выслушать меня? – разозлился Роу.

– Нет уж, спасибо. В голове у меня и так жуткий кавардак. И сейчас я это заслужила.

Я хотела извиниться за то, как вела себя с ним. Хотела умолять, чтобы он попытался образумить Дилан. Но еще хотела сохранить жалкие остатки гордости.

Мы проехали мимо деревьев Новой Англии, фонарных столбов и местной библиотеки, окутанных голубовато-оранжевыми лучами рассвета. За завесой непролитых слез мерцал маяк. Я с острой болью осознала, что мой дом – это не Стейндроп, штат Мэн. Это брат и сестра Касабланкас. И я изгнана навеки.

– Знаешь, мне правда очень жаль, – прошептала я, когда Роу остановился перед моим домом, но не стал заглушать двигатель. Он не сводил взора с лобового стекла, сжимая челюсти так, словно ему больно. – Вы с Дилан мне как семья. И я… я… – Ты очень мне нравишься. Вы с Дилан – люди, с которыми я и правда чувствовала себя собой. Но мне не хватило смелости произнести эти слова. Я сглотнула ком в горле. – И я надеюсь, что у тебя все получится.

Взгляд Роу, пустой, как у греческой статуи, по-прежнему был устремлен на дорогу.

– Удачи в Колумбийском университете.

– Удачи в Париже.

– Мне не нужна удача, у меня есть талант.

Роу уехал, не удостоив меня и взглядом. Я смотрела на свой дом на сваях, обшитый вагонкой цвета клубничного мороженого, с крыльцом, полным растений в горшках пастельных оттенков, и с деревьями, стволы которых мама оборачивала вязаными свитерами. Такое же чудаковатое жилище, как и его обитатели. И я знала, что пройдет много лет, прежде чем я увижу его снова.

Я больше не хотела и шагу ступать в Стейндроп.

Даже ценой собственной жизни.

Глава 1

Кэл