Фейридейл - Вероника Ланцет

слишком много воспоминаний о матери, она была прекрасной женщиной и делала все возможное, чтобы вырастить меня, несмотря на обстоятельства. Она так и не вышла замуж, жила на грани бедности, но всем сердцем любила меня и воспитывала в безопасной обстановке. Я рада, что она, вероятнее всего, даже не подозревала, в какие отношения была втянута.

– Это не объясняет, почему он так и не пришел за мной, – медленно произношу я, изо всех сил стараясь сохранять рассудительность, хотя эмоции переполняют меня. Последние несколько дней выдались напряженными.

Сестры понимающе переглядываются, и сестра Анна подает голос:

– У него были жена и дети. Он подумал, что тебе будет лучше с нами, – сообщает она, хотя я не вижу в этом логики.

Кому в детском доме будет лучше, чем с родной семьей? Конечно, мне повезло встретить двух сестер, но я знаю, что мой случай скорее исключение. Большинство детских домов лишены любви и тепла и совсем не похожи на семью.

– Он обещал позаботиться о тебе и сделал несколько пожертвований в пользу приюта, а также постоянно оплачивал твои личные нужды и образование. – И вот так сестра Мэри подтверждает мои подозрения: я ничего не добилась сама.

– Все? – спрашиваю тихим голосом.

Они кивают.

– Он не мог быть рядом, но хотел, чтобы у тебя было все самое лучшее. – Она грустно улыбается. – И надеялся, что когда ты вырастешь, то вы сможете встретиться.

– Уже нет, – говорю я, но выражения лиц сестер не меняются.

Они знают.

– Мы получили письмо от его поверенного, в котором говорилось о его кончине и завещании. Мистер Воан знал, что это может тебя шокировать, поэтому отправил брошь в качестве доказательства.

Я медленно киваю.

Кажется, все становится на свои места – и детали головоломки подходят слишком уж идеально. В их рассказе нет пробелов, которые я сразу бы распознала, но в нем излишне много случайностей.

Сестры Мэри и Анна воспитывали меня рассудительной и учили все подвергать сомнению. Несмотря на это, сейчас они смотрят мне в глаза и ожидают, что я безоговорочно всему поверю.

Если отец надеялся встретиться со мной, когда я стану взрослой, то почему не объявился сразу после моего восемнадцатилетия? Или же после того, как я получила должность преподавателя? У него было много возможностей связаться со мной – я уже давно не маленькая девочка.

Почему-то я не могу найти этому объяснения.

Как только сомнения начинают захлестывать меня, я встряхиваюсь.

Это ведь мои наставницы, практически заменившие мне мать. Я не могу вот так сомневаться в них. Если они говорят, что все так и было, значит, это правда.

– Ты должна поехать, дорогая Дарси. – Сестра Мэри берет мои руки в свои. – Я ужасно сожалею, что тебе пришлось узнать обо всем вот таким образом и что ты не сможешь встретиться с отцом. Но зато сможешь познакомиться с другими членами семьи, верно? – добавляет она с надеждой в голосе.

– Вы когда-нибудь виделись с ним?

– Нет, – выдыхает она. – Мы виделись с мистером Воаном и переписывались с твоим отцом, но лично никогда не встречались.

– Понятно. – Я медленно киваю и заставляю себя улыбнуться. – Если вы говорите, что так правильно, то я поеду.

– Чудесно! – в унисон восклицают обе сестры.

– Еще кое-что, – вдруг вспоминаю я. – Вы знаете что-нибудь о Фейридейле, его родном городе? Я никогда не путешествовала так далеко и…

– Это просто город. Не беспокойся так сильно, – перебивает сестра Мэри, пренебрежительно махнув рукой. – Насколько я поняла, это рай для богатых людей, которые хотят побыть вдали от цивилизации. Ты ведь знаешь богатеев. Они ценят свое уединение, – добавляет она почти шутя.

– Действительно, – сухо отвечаю я.

– Но если столкнешься с любыми трудностями, дорогая, знай: мы всегда рядом, – говорит сестра Анна, сурово глядя на другую монахиню.

Я натягиваю на лицо улыбку, решая не делиться своими опасениями, что в маленьком городке едва ли найдутся исправные телефоны.

Остаток дня мы просто болтаем, и они предлагают мне переночевать у них, а утром сесть на первый же поезд.

Похоже, я все-таки отправляюсь в Фейридейл.

На следующий день, устроившись в поезде, пытаюсь подбодрить себя перед новым приключением и отбросить сомнения.

Эллисон права. Надо смотреть на все с позитивной стороны. Скорее всего, у меня появятся кое-какие – по словам монахинь, даже немалые – деньги и я познакомлюсь со своими братом и сестрой.

Что плохого может случиться в городе с таким волшебным названием?

Глава вторая

Спустя два часа после отъезда из приюта возвращаюсь в Бостон и жду пересадки на поезд, идущий в Фейридейл через Ипсуич. До отправления еще целый час, и я успеваю купить ланч и закуски, поскольку поездка займет около пяти часов.

Наконец, зайдя в поезд, занимаю свое место и достаю из сумочки книгу Джейн Остин «Нортенгерское аббатство». Я впервые отправляюсь в такое долгое путешествие, поэтому захватила с собой еду и развлечения, чтобы чем-то себя занять по пути.

Пару часов спустя, сколько бы ни уговаривала себя держаться, мочевой пузырь требует немедленно облегчиться. А пока наблюдаю, как стрелки наручных часов ползут со скоростью улитки, беспокойство возрастает до такой степени, что я слышу только звук текущей воды…

Вздохнув, откладываю книгу и достаю из сумочки несколько салфеток, чтобы отправиться на поиски уборной.

Поезд не отличается чистотой, но я справляюсь. Пол дребезжит под ногами, шум оглушает и делает мое занятие не самым комфортным.

Смыв воду, подхожу к раковине и мою руки, наблюдая за своим отражением в зеркале. Бледная кожа под глазами приобрела синеватый оттенок, и можно сразу сказать, что последние пару дней я почти не спала.

Меня не только беспокоило путешествие в неизвестность, но и терзали мысли об отце. И о другой семье. Я хочу узнать их, но в то же время нервничаю перед встречей с ними и боюсь им не понравиться.

Намочив руки, я подношу их к лицу, чтобы освежиться.

Как раз в этот момент тесный туалет погружается во тьму, потому что поезд въезжает в туннель. Рельеф становится неровным, отчего пол трясется еще сильнее.

Хватаюсь за поручень на стене, пытаясь удержаться на ногах, и жду, пока поезд выедет из туннеля, чтобы попытаться выйти из уборной. Я зажмуриваюсь, когда в воздухе раздается скрежет рельсов, такой же резкий, как скрип гвоздей по классной доске.

Несмотря на переполнявшие меня страх и волнение, отчетливо ощущаю прикосновение к шее, словно нежный, теплый воздух обдувает кожу. Мое дыхание учащается, тело напрягается, и я с трудом сглатываю.

Едва заметное касание становится все более