Запретная страсть снежного лорда - Елена Сергеевна Счастная

Для начала я хотела просто разведать обстановку.

Достался мне небольшой, но крепкий дракон, он легко поднял нас с наездником в небо и понёсся вперёд, подчиняясь его безмолвным приказам. Показалось, что и часа не прошло, как впереди появились предместья Риверенда. Это был прекрасный светлый город, который издалека напоминал островок снега. Башни Академии высились над ним серебристыми шпилями. Очень красиво! Я даже залюбовалась их блеском в свете слегка размытого дымкой солнца.

— Дождётесь меня? — спросила у наездника, когда мы приземлились на предназначенной для этого площадке.

— Хорошо, я буду поблизости, — согласился тот.

Пока я не знала, сколько времени у меня займут блуждания по Академии, поэтому решила подстраховаться и избавить себя от необходимости искать дракона на обратный путь.

В небе над Риверендом кружило много ящеров, отчего этот город очень напоминал столицу.

Через приветливо распахнутые ворота я прошла до главного учебного корпуса, и хорошо, что не забыла взять с собой документы, потому что без них мне не смогли бы выписать пропуск внутрь. Я заранее определилась, куда пойду — мне нужен был декан или хотя бы его заместитель на факультете Артефакторики. Выяснив по схеме, где он находится, я спокойно отправилась дальше, радуясь, что снова могу окунуться в эту неповторимую учебную атмосферу.

Чтобы выйти на другую сторону здания, мне пришлось пройти насквозь через него, и пока я шла по огромному овальному холлу, заметила одну особенность: здесь на стенах висели портреты светловолосых мужчин. Издалека они были немного похожи друг на друга.

Из любопытства я подошла ближе, пробежалась взглядом по табличкам, и сразу стало ясно, что это все лорды-Хранители Ледяного Раскола, которые когда-либо здесь учились. Повинуясь резкому внутреннему порыву, я ускорила шаг, чтобы побыстрее дойти до конца ряда портретов — и там наконец увидела изображение Дэриана Холдгейда.

Напротив него я и остановилась, словно приклеилась ногами к полу. Художника можно было похвалить — он изобразил лорда Сугроба очень точно, только был он на этом портрете чуть моложе, почти юным. Единственное, что, на мой вкус, в его портрете не удалось — это глаза. В жизни они были чуть другого цвета, более пронзительные и чистые.

Возможно, они изменились за время службы, кто знает.

Время шло, а я никак не могла сдвинуть себя с места. Надо идти дальше! И тут в чувство меня привёл звонкий оклик:

— Леди Блэкторн? — знакомый мужской голос, но я не сразу поняла, откуда его знаю.

Повернула голову — всё стало ясно.

Откуда он здесь?

— Лорд Сноук, — я кивнула декану факультета Наездников Главного Корпуса Императорской Академии.

Знакомы мы с ним были вскользь, но всё равно его появление здесь показалось мне благоприятным знаком. Уж не знаю, почему. Наверное, потому что Келлан Сноук всегда относился ко мне благожелательно, несмотря на то, что училась я на совсем другом факультете. Всё потому что наше знакомство вышло довольно необычным. Я просто упала в обморок во время экскурсии по его факультету в то время, как он сам же её и проводил.

В тот день я впервые «услышала» резонары. И это чувство так поразило меня, что перегрузка рецепторов моментально опрокинула меня в темноту. Не самые приятные воспоминания, но именно тогда я поняла, что хочу заниматься резонарами — это моя истинная направленность.

— Как вы тут оказались? — спросил декан, подходя ближе, и растянул губы в дружелюбной улыбке.

Для своего положения он был ещё довольно молод — на вид не больше тридцати лет. Его убранные в хвост пепельные волосы переливались яркими голубыми прядями. Он остановился рядом со мной и взглядом отметил портрет, на который я только что таращилась, как завороженная. Стало немного неловко.

— Хочу узнать, есть ли здесь свободные места на факультете Артефакторики, — проговорила я размыто.

Ведь ещё не ясно, можно ли ему доверять. Может быть, он сразу доложит о моём маленьком побеге дедушке? А то и решит немедленно сопроводить назад.

— Решили связать свою будущую службу с Ледяным Расколом? — усмехнулся мужчина.

А я даже не сразу нашлась, что ответить.

Напрямую я об этом как будто не думала, но раз уж я оказалась здесь и стою разглядываю портрет лорда-Хранителя, можно подумать, что не исключаю такую возможность. Хотела бы я сейчас оказаться там, несмотря на вечную опасность и бесконечный холод? Без сомнений. Вот только в конце списка всех аргументов «за» стояло одно жирное «но». Моё нахождение рядом с Дэрианом Холдгейдом становилось всё более напряжённым, и наш почти-поцелуй там, у замороженного камина, прямо говорил лишь о том, что мне стоит держаться от него подальше.

— Я только хочу продолжить обучение, — наконец сформулировала я нейтральный ответ. — Но в Главном Корпусе меня не захотели видеть и отправили в академический отпуск.

— Что ж, стремление к знаниям, это, конечно, похвально, — декан снова искоса взглянул на портрет лорда. — А я уж подумал было, что временное нахождение в Драконьей Скале так на вас повлияло. А это место, между прочим, весьма сложно полюбить…

Так он что, в курсе того, что со мной случилось? Откуда?

Я взглянула на лорда Сноука немного другими глазами. Его осведомлённость насчёт меня показалась вдруг чрезмерной. С того неловкого случая на экскурсии мы едва ли обменялись парой десятков слов. Да, порой сталкивались где-то в переходах академии, но не более.

Но всё, что он сделал — дал мне всего один совет: не отрицать свои способности слышать резонары, а развивать их. Чем я и собиралась заняться на третьем курсе, пока меня не выгнали.

— Мне это место не показалось таким уж страшным, — передёрнула я плечами.

— Страшно не место, а кто там находится, — внезапно рассмеялся декан. — К сожалению, я неплохо знаком с лордом Холдгейдом. Мы учились вместе, а затем вместе служили в Драконьей Скале — под началом прежнего лорда-Хранителя.

— Вот как… — слегка растерялась я. — Тогда вам, наверное, виднее.

— Разумеется, — лицо лорда омрачилось. — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как Хранитель выбрал его преемником. После всего, что он натворил.

Я навострила уши, но расспрашивать не стала — это будет вопиющей наглостью. Но также было бы ложью сказать, что мне не стало любопытно. Похоже,