Нерушимые узы - Джей Бри

— Ты — сосуд. Нравится это другим сосудам или нет, но это так.

— Грифон может быть моим ближайшим другом, но я без раздумий убью вас обоих, если ты продолжишь так с ней разговаривать. Сейчас ты представляешь для неё угрозу, и я знаю, что Грифон со мной согласится, — говорит Нокс, и тени зловеще ползут вверх по его руке.

Мне не нравится, когда они так говорят.

Он окидывает комнату тем непоколебимым взглядом, к которому мы уже привыкли у Уз: немигающим и бесстрастным. Нокс внимательно следит за ним, настороженный и готовый действовать, если Узы решат навредить мне, чтобы добраться до Уз внутри меня.

Но это не моя главная забота сейчас.

Я волнуюсь, потому что боги внутри нас всех отпустили остальных, укрывшись в глубинах нашего сознания, как только мы вернулись в Убежище. За исключением Уз Грифона — они остались под контролем. Возможно, всё дело в том, что Грифон позволил своей связи познакомиться с новым миром, в котором они родились. Или, может, битва ослабила его так же, как и меня, и он пока не достаточно силён, чтобы загнать Узы обратно в глубины разума. В любом случае, нам не стоит рисковать — особенно теперь, когда мы знаем, что там, снаружи, есть ещё такие, как они.

В последний раз сжав Норта, я отпускаю его талию и обхожу его, чтобы встать рядом и ещё раз осмотреть Узы Грифона. Атлас с Гейбом молча наблюдают за мной, но Нокс подходит ближе, вставая по другую сторону от меня. Тени клубятся у наших ног, беспокойно извиваясь из‑за опасности в комнате — особенно когда она носит лицо одного из нашей Группы Привязанных.

Процел выходит из тёмного облака и опускается, садясь у моих ног, его немигающие пустые глаза устремлены на Узы Грифона. Азраэль не отходил от меня с самого начала битвы в Пустошах, но теперь чуть сдвигается, позволяя брату присоединиться к нему в охране меня.

Кажется, они оба жаждут схватки.

«Не провоцируй его», — посылаю я Ноксу через нашу ментальную связь и, поколебавшись секунду, направляю это всем, кроме Грифона: «Я не думаю, что он хочет навредить. Думаю, это похоже на то, как дракон Гейба вышел поиграть. Он просто… представляется».

Пустые глаза Грифона мечутся к Гейбу, а затем снова ко мне — это доказывает раз и навсегда: неважно, пытаюсь ли я заблокировать его от разговора — мой разум для него сейчас как открытая книга.

Все это видят, но когда Атлас отвечает мне, он держит ответ в пределах ментальной связи. Видимо, скорее по привычке, чем из соображений секретности.

«Если он ещё раз назовёт тебя сосудом…» — начинает Атлас, явно сытый всем этим по горло, но Норт лишь пренебрежительно машет на него рукой.

— Меня больше беспокоит, что он не вернёт Грифона. Я боюсь, что он планирует сохранить контроль и избавиться от своего сосуда. Он уже сказал, что предан Оли так же, как и остальные. Я думаю, Узы бога опаснее всего для тех, в ком они живут.

Сердце болезненно сжимается в груди. Я делаю шаг вперёд непроизвольно — все в комнате протестуют по‑своему, но рука Нокса сжимает моё запястье, удерживая меня от дальнейшего движения. Но я не могу остановиться. Я не могу просто стоять и смотреть, как Узы Грифона избавляется от него — так же, как не смогла бы позволить Ноксу пожертвовать собой ради Норта.

— Мои Узы уже сказали мне, что я — идеальный сосуд для неё, и она не причинит мне вреда. Если ты что‑то сделаешь с Грифоном, я буду отвергать тебя до последнего вздоха. Мне всё равно, насколько это будет больно, — я не приму тебя. У меня будут вы оба или не будет никого… Ты понимаешь это? Посмотри на меня и знай, что я говорю правду, Прорицатель.

Даже когда его голова чуть склоняется набок, он знает, что я говорю правду. Он знает, что я так же предана своим Привязанным, как он — мне.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем наконец говорит снова, и его монотонный голос посылает дрожь вдоль моего позвоночника:

— В этом разница между этим разом и прошлым. На этот раз мы выживем. Все мы. Я не собираюсь убивать сосуд. Я собираюсь использовать его, чтобы удержать тебя навсегда.

***

Доставить Узы Грифона обратно в особняк должно было быть так же просто, как вызвать Киерана, чтобы он перенёс его сюда, — но, по какой‑то причине, Вселенная меня ненавидит, и всё не так просто.

После того как Сейдж благополучно вернулась домой, возникла ситуация в одной из других Пустошей, и Киерана вызвали эвакуировать персонал Тактической группы. Как бы Норту ни хотелось отозвать его сюда, он никогда не станет рисковать жизнями других членов сообщества — разве что в случае настоящей чрезвычайной ситуации. Так что вместо этого нам приходится придумывать план.

Вывести его из здания незаметно, чтобы никто не заметил его пустых глаз и неестественно бесстрастного лица, будет совсем непросто.

Здесь и так слишком много поводов для паники.

Вместо этого мы зовем Сойера — он приносит нам бинты, которыми мы обматываем лоб Уз Грифона наподобие широкой повязки: она не закрывает глаза полностью, но достаточно их скрывает, чтобы любой, кто решит, будто видит чернильно‑чёрную глубину, смог убедить себя в обратном. Ладно, возможно, чтобы это сработало, потребуется вся харизма Норта и, может быть, немного запугивающих приёмов Нокса — но мы готовы на всё, лишь бы доставить Грифона домой.

В смысле, что может пойти не так?

— Множество вещей, Привязанная. Не искушай судьбу, — протяжно говорит Норт, когда я по глупости произношу это рядом с ним.

Я одним глазом слежу за Узами Грифона, другим — за Атласом, который всё ещё смотрит на них так, будто планирует предпринять что‑то радикальное, чтобы заставить их вернуть Грифона. Это был бы очень трогательный момент — если бы я не знала, что он связан вовсе не с зарождающейся дружбой, которая наконец формируется между ним и остальными членами Группы Привязанных, а исключительно с тем, что я могу пострадать.

Ладно, всё равно это немного трогательно.

Норт бросает взгляд на Атласа, пока я отвечаю ему:

— Если кто‑то начнёт задавать вопросы, мы оба знаем, что ты сможешь придумать какую‑нибудь историю. Это ведь твоё амплуа, верно?

В основном я поддразниваю его, чтобы вызвать улыбку у него или Нокса,