Бывшая жена олигарха - Мира Линч

Лиза выдохнула. Облегчение и разочарование смешались в ней в коктейль, от которого закружилась голова. Он не следил. Он просто… оказался рядом. Как обычный человек. Который гуляет с собакой.

— Сергей много обо мне рассказывает? — спросила она, чтобы заполнить паузу.

— Достаточно, — голос Макса стал жёстче, почти циничным. — Чтобы составить портрет. Идеальная жена. Идеальный дом. Идеальная жизнь. У вас, случайно, нет клона? Мне бы такой для… ну, не важно.

Лизу кольнула обида. Она снова услышала в его словах ту самую насмешку, что и в первый вечер. Как будто он знал о ней что-то, чего не знала она сама. Или знал, но не говорил.

— Вы всегда такой? — спросила она резче, чем хотела. — Говорите загадками и смотрите на людей так, будто они должны перед вами оправдываться?

Макс отставил стаканчик с кофе на край скамейки и повернулся к ней всем телом. Зевс, почувствовав напряжение, спрыгнул на землю и принялся обнюхивать опавшие листья. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой.

— Так, — сказал Макс после долгой паузы. — Я всегда такой. И вы, Лиза, мне кажетесь не той, кого описывает Сергей. Вы кажетесь… — он запнулся, подбирая слово, — …голодной.

Она вздрогнула, как от удара. Голодной. Никто никогда не называл её так. Сергей говорил «утомлённой», косметолог — «нуждающейся в увлажнении», мать — «взрослой не по годам». Но голодной? Голодной бывает собака, брошенная на трассе. Голодным бывает ребёнок в Африке. Голодной не может быть женщина, у которой в холодильнике — чёрная икра и трюфельное масло.

— Вы ничего не знаете обо мне, — выдавила она.

— А вы хотите, чтобы узнал? — его голос упал до шёпота. Он снова смотрел на неё в упор, и в его глазах уже не было насмешки. Было что-то другое — тёплое, пугающе нежное, запретное. — Я не кусаюсь, Лиза. Я просто программист, который умеет читать между строк. В ваших строках слишком много пробелов.

Она должна была встать и уйти. Сейчас, немедленно, пока не случилось что-то непоправимое. Она жена его босса. Она — «миссис Совершенство». У неё нет права сидеть на скамейке с чужим мужчиной, который смотрит на неё так, будто видит её настоящую — ту, которую она закопала десять лет назад. Но она не встала. Вместо этого она спросила:

— Какие пробелы?

Макс улыбнулся — на этот раз мягко, почти по-мальчишески. Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, убрал прядь волос, выбившуюся из её пучка. Его пальцы скользнули по её щеке, и Лизе показалось, что на этом месте сейчас выступит ожог.

— Например, — сказал он, убирая руку, — вы не смотрите на уток. Вы смотрите на воду и думаете: «А что, если прыгнуть?». Вода холодная. Но иногда холод — это единственное, что помогает почувствовать, что ты ещё жив.

Лиза замерла. Она никогда, ни единому человеку не говорила о своих мыслях на Патриарших. И о желании прыгнуть — не с моста, нет, не суицидальном, а… нырнуть. В другую жизнь. В другую кожу. В другую женщину.

— Откуда… — начала она, но голос пресёкся.

— Я же сказал: я читаю между строк, — Макс поднялся, свистнул Зевсу, и корги радостно подбежал. — Мне пора. У Зевса ланч по расписанию, а у меня — дедлайн по проекту. — Он взял поводок, сделал шаг и обернулся. — Лиза.

Она подняла на него глаза.

— В следующий раз, когда захотите нырнуть, зовите меня. Я составлю компанию. — Он улыбнулся и добавил: — Только сначала проверю дно. Не хватало нам двоим расшибиться.

Он ушёл быстро — длинный, лёгкий, почти невесомый в своей потёртой куртке. Зевс семенил рядом, виляя хвостом. Лиза смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. В наушниках всё ещё играла музыка — меланхоличный джаз, который она не слышала ни секунды.

Она достала телефон. Открыла чат с Сергеем. Последнее сообщение от него: «Перевёл деньги на карту. Купи себе что-нибудь красивое». Она посмотрела на сообщение, потом на экран блокировки, потом на чёрную воду пруда, где плавали утки, совершенно равнодушные к человеческим драмам.

«В следующий раз», — сказал он. Значит, будет следующий раз.

Лиза убрала телефон и улыбнулась. На этот раз улыбка не была ни вежливой, ни дежурной, ни даже тайной. Она была горькой, сладкой, испуганной — настоящей. Впервые за десять лет.

Ноябрьский ветер подул сильнее, срывая с деревьев последние листья и кружа их в воздухе, как будто сама природа танцевала вальс, которого никто не заказывал.

Глава 4. Там, где кончается асфальт

В воскресенье вечером Сергей вернулся уставший, но довольный, как удав, который только что проглотил кролика размером с небольшой бизнес. Он бросил ключи в мраморную чашу на тумбочке в прихожей — они звякнули, как маленькие колокольчики, возвещающие окончание его отсутствия и начало её привычной роли.

— Стратегическая сессия прошла успешно, — объявил он, снимая пальто и протягивая его Лизе, словно она была не женой, а гардеробщицей. — Макс выдал такую модель ценообразования, что партнёры рты пораскрывали. Я ему премию выпишу. Десять процентов от квартальной экономии. Парень, может, купит себе приличную куртку, а не эту драную кожанку, в которой он ходит.

Лиза приняла пальто, аккуратно повесила его на пуф (завтра в химчистку, хотя оно было чистым — Сергей требовал химчистки после каждой носки, «пот пропитывает ткань, Лиза, ты же понимаешь»), и ничего не ответила. Она стояла спиной к мужу и смотрела на свою руку, которая всё ещё помнила прикосновение Макса к её щеке. Всего секунда. Лёгкое, почти невесомое движение. А оно оставило след глубже, чем любое из грубоватых ласковых движений Сергея в первую брачную ночь.

— Ты чем занималась? — спросил Сергей, плюхаясь в кресло в гостиной и включая телевизор на новостной канал. — Спа? Покупки?

— Гуляла, — ответила Лиза, всё ещё не поворачиваясь. — На Патриарших.

— Хорошо, — равнодушно сказал он. — Погода была ничего. Завтра ужин с китайцами. Будь готова к семи. Платье — тёмное, но не чёрное. У них траур ассоциируется с чёрным, не хватало ещё обидеть. И прическу сделай повыше, эти азиаты не любят, когда волосы падают на лицо. Слишком… интимно, что ли.

Лиза кивнула, хотя он не видел её кивка. Она стояла и смотрела на город за огромным панорамным окном. Ночь уже накрыла Москву своим одеялом из огней и теней. Где-то там, за два дома от Патриарших, в маленькой квартире-студии (она представила её: бетонные стены, ноутбук