Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

Мой отец мог быть замечательным человеком, но в мире не существует людей без недостатков. Я этого не понимала. Я слишком доверяла ему, считала, что он защитит нашу семью от любой напасти – забывая при этом, что он всего лишь человек, и не осознавая, насколько тяжела ноша на его плечах.

Я отыскала отца в толпе, заполнявшей зал. Его лицо показалось мне застывшим: вероятно, его раздражал бесконечный хоровод аристократов вокруг. Мой дорогой отец сейчас был куда моложе, чем в день своей казни, и я усилием воли подавила подступающие к горлу слезы. Волосы у него были точно такого же оттенка, что и кудри Луана, – темно-каштанового, теплого, самого моего любимого цвета.

Прими отец в свое время сторону нашей идеальной императрицы – выжил бы тогда род де Белуа? В ответ на эту глупую мысль я только покачала головой. Де Белуа с давних времен служили опорой старой аристократии, но граф де Белуа, мой отец, ценил свой нейтралитет едва ли не больше жизни. Честный и прямой от рождения, он никогда бы так легко не изменил своим принципам.

Нет. Единственный человек, который может, вернувшись в прошлое, изменить в нем что-либо, – это я сама. Император родился жестоким зверем – таковым он и останется; и мой отец тоже будет таким, каким появился на свет, и не поменяется ни на йоту. Отец не станет подчиняться безумным приказам императора, даже если его детям будет грозить гибель. А значит, меняться придется мне.

Это я буду защищать род де Белуа.

Подобрав подол платья, я бросилась к отцу.

– Папа!

Мое появление первым заметил телохранитель отца, сэр Герман. Он коснулся его плеча, прерывая беседу с незнакомым мужчиной, и указал на меня. Отец обернулся и нахмурился – он явно собирался отчитать меня за то, что я посмела прервать взрослый разговор. Весело кивнув Герману, я бросилась в объятия папы, игнорируя суровое выражение его лица.

– Ларриет, – сухо сказал отец. – Подходя ко взрослым, следует поздороваться.

– Здравствуйте, – быстро бросила я папиному собеседнику, который, казалось, застыл при звуках резкого голоса отца, и снова обернулась к папе, порывисто целуя его в щеки, в жесткую бороду – всюду, куда могла дотянуться.

– Отец, папочка, я так по вам соскучилась! Вы здоровы? С вами все хорошо? – засыпала я его вопросами. – Вы выглядите уставшим!

Отец, кажется, был слегка ошарашен таким неожиданным приливом нежности с моей стороны, и немудрено: я по натуре была не очень-то ласкова.

– Вижу, ты весьма рада своему дню рождения, – наконец сказал он значительно более мягким тоном, гладя меня по голове.

Я спрятала лицо у отца на груди, украдкой вытирая выступившие слезы.

– Отец, живите долго-долго, – прошептала я.

– Ваша светлость, похоже, дочь к вам весьма привязана.

Я обернулась к говорившему. Это был мужчина, с которым отец беседовал до моего появления, – с прямой осанкой, будто проглотивший палку. Криво усмехаясь, он наблюдал за излиянием дочерних чувств. При ближайшем рассмотрении он показался мне знакомым. Я нахмурилась. Кто бы это мог быть?

– С днем рождения, леди Ларриет. Луис Баден к вашим услугам, – вежливо поклонился мне мужчина.

Едва услышав имя, я вспомнила, что знаю этого человека. Луис Баден. Верный пес императора, без единого унаследованного титула ставший во главе имперских рыцарей. Именно он бросил моего отца и Луана в тюрьму, не потрудившись даже объяснить им хоть что-нибудь.

Я безмятежно улыбнулась, укрывая в складках платья сжатые до белых костяшек кулаки. Ублюдок! Я еще не забыла, как проклинала тебя!

– Благодарю вас, сэр Баден!

В ответ на мои слова его лицо вдруг потемнело.

– А как вы поняли, что я рыцарь, юная леди? – поинтересовался он, медленно поглаживая свою бородку.

Хороший вопрос! Мы встретились в первый раз, а у него нет при себе меча. Откуда я могла знать, что он рыцарь, и почему назвала сэром? Вернусь в свою комнату – нужно будет еще раз укусить себя за палец! Ругая себя на чем свет стоит за неосторожность, я широко раскрыла глаза, изображая наивное удивление:

– Вы такой благородный! А раз благородный – значит, наверняка рыцарь!

Луис добродушно рассмеялся. Похоже, мой детский комплимент пришелся ему по душе.

– Вы тоже, юная леди, весьма милы, – любезно сообщил он.

– Знаю! – заявила я и высоко задрала нос, чтобы показать, что не желаю с ним слишком уж любезничать.

Ох… Но, кажется, теперь я выглядела невоспитанной. Я оглянулась на отца, ожидая, что он отругает меня за дерзость, но тот все еще улыбался. Похоже, так подействовал мой прилив нежности к нему. Вот это да!

– Папа, я голодна, – капризно заявила я, закрепляя успех.

– Да, конечно, – мягко сказал отец, приобнимая меня за плечи. – Давай-ка поедим. Луис, вы нас извините?

Выскочка из низов и верный пес императора Баден осклабился, словно не уловил прямого намека:

– Кстати сказать, пожалуй, я тоже проголодался. Юная леди разрешит мне составить вам компанию?

Вопрос был задан тоном, который всерьез не предполагал отказа. Сэр Баден пока еще не стал значительной фигурой на доске, ему еще не пожаловали рыцарства, но он уже готовился превратиться в разящий меч его величества Распериха Первого. Люди любили сэра Бадена за его обходительный нрав – что там, он был приятен даже моему недоверчивому отцу. И уж конечно, он верил, что ему не составит труда понравиться ребенку вроде меня.

Вот только я, услышав его вопрос, громко фыркнула. Я не могла забыть, как он, послушный приказу своего императора, предал доверие отца и отправил его вместе с моим братом на смерть.

– Леди не разрешит, – сказала я ему.

Лицо Бадена омрачилось, он не ожидал подобного ответа. Испытывая удовольствие оттого, что сумела задеть его, я, однако, добавила извиняющимся тоном, избегая встречаться с ним взглядом:

– Я просто хочу поесть наедине с отцом. Надеюсь, вы меня извините.

Отец ничего не сказал, но, похоже, почувствовал мою неприязнь к Бадену. Когда тот отошел, сухо и довольно небрежно поклонившись нам на прощание, я стиснула отворот отцовского камзола:

– Папа!

– Он что, тебе не по нраву? – прямо спросил отец.

– Да… Пожалуйста, будьте осторожны с этим человеком! – пробормотала я. – У меня… у меня очень-преочень нехорошее предчувствие на его счет.

Мой отец был не из тех, кто отмахнулся бы от чужих слов только потому, что это были слова ребенка, но и выслушивать необоснованные обвинения он определенно не желал. Решив на будущее, что