Второй шанс - Елена Валерьева

Глава 7. Алина

Настоящее

Утро началось с головной боли и сухости во рту. Я с трудом разлепила глаза и уставилась в потолок. На секунду мне показалось, что все случившееся — просто кошмарный сон. Сейчас я встану, умоюсь, вернусь домой, а Марат будет пить кофе на кухне и улыбаться мне.

Но рядом не было Марата. Был скрипучий диван в маминой квартире, запах пирожков и тихий голос Ильи, который о чем-то просил бабушку.

Реальность обрушилась снова. Больно, как удар под дых.

Я заставила себя встать, умыться, причесаться. Посмотрела в зеркало: под глазами синяки, лицо серое, губы обветренные. Красавица. Неудивительно, что муж нашел себе помоложе и посвежее.

— Мам, а когда мы поедем домой? — Илья вбежал в ванную, обнимая динозавра. — Я хочу к папе.

— Скоро, малыш, — я присела перед ним. — Папа сейчас занят. Но он обязательно приедет к нам.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я поцеловала его в макушку и пошла на кухню. Мама уже накрыла стол: каша, оладьи, варенье. Домашний уют, который должен был успокаивать, но почему-то вызывал тоску.

— Ешь, — приказала мама, ставя передо мной тарелку. — Силы нужны.

— Какие силы, мам? У меня нет сил.

— Будут. Я вон сколько пережила, когда твой отец ушел. Думала, не выживу. А выжила. И ты выживешь.

Я ковырялась в каше без аппетита. В голове крутился один вопрос: что дальше? Развод? Прощение? Борьба?

В дверь позвонили. Мама пошла открывать, а через минуту вернулась с каменным лицом.

— Там твой... Марат. Стоит на коленях в подъезде.

Я чуть не поперхнулась чаем.

— Что?

— Иди посмотри. С ума сошел мужик.

Я вышла в коридор, выглянула в глазок. Марат стоял на коленях перед дверью, опустив голову. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Руслан с огромным букетом роз.

— Открой, — прошептала я сама себе. — Не открывай. Открой. Не открывай.

Рука сама потянулась к замку.

Марат поднял голову, когда дверь открылась. Глаза красные, щеки небритые, вид потерянный. Я никогда не видела его таким.

— Аля, — выдохнул он. — Прости. Я дурак. Я скотина. Я не стою тебя. Но я не могу без тебя. И Илья не может. Дай нам шанс. Один единственный шанс. Я все исправлю. Клянусь.

Руслан молча сунул мне цветы и исчез в сторону лифта.

Я смотрела на Марата. На этого красивого, сильного, успешного мужчину, который стоял сейчас на коленях в грязном подъезде и смотрел на меня с такой мольбой, что сердце сжималось.

— Вставай, — сказала я тихо. — Люди смотрят.

— Не встану, пока не простишь.

— Я не могу простить прямо сейчас. Я даже не знаю, смогу ли вообще.

— Тогда просто поговори со мной. Выслушай. А потом решишь.

Я колебалась. Впустить его — значит дать надежду. Не впустить — значит потерять окончательно. Чего я хотела на самом деле?

— Заходи, — я открыла дверь шире. — Только тихо. Илья спит.

Он встал, пошатываясь (колени, видимо, затекли), и переступил порог. Мама демонстративно ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

Мы сидели на кухне друг напротив друга. Молчали. Я смотрела в чашку с остывшим чаем, он — на меня.

— Я выгнал ее, — сказал он наконец. — Карину. Сегодня утром.

— И что? Думаешь, этого достаточно?

— Нет. Не думаю. Но это первый шаг. Я был слепым идиотом. Я думал, что имею право на что-то еще, кроме тебя. А на самом деле ты — все, что у меня есть.

— Слишком поздно ты это понял, Марат.

— Лучше поздно, чем никогда. Аля, скажи, что мне сделать? Хочешь, я на стенку влезу? Хочешь, квартиру на тебя перепишу? Бизнес? Все, что скажешь.

— Мне не нужна твоя квартира. И бизнес не нужен. Мне нужен был муж. Отец моего ребенка. Человек, которому я могу доверять. А ты это убил.

Он закрыл лицо руками. Я видела, как дрожат его плечи. Марат плакал. Впервые за все годы.

Я сидела и смотрела на него. Чувства разрывали на части: жалость, любовь, ненависть, боль. Хотелось подойти, обнять, утешить. И хотелось ударить, выцарапать глаза, заставить страдать так же, как страдала я.

— Она сказала, что беременна, — добавил он глухо. — Это ложь. Руслан ее расколол. Никакой беременности нет. Она просто хотела втереться в доверие и отобрать тебя у меня.

— Ты спал с ней полгода, Марат. Полгода ты врал мне в лицо. И теперь говоришь, что она хотела отобрать меня? Это ты ее выбрал. Каждую ночь, каждый раз, когда задерживался на работе, каждый раз, когда отказывал мне в близости, ты выбирал ее.

— Я не выбирал! — он вскинул голову. Глаза красные, мокрые. — Я просто... я просто хотел секса. Ты не понимаешь, что это такое, когда жена смотрит сквозь тебя, когда у нее вечно нет времени, вечно нет настроения. Я чувствовал себя ненужным.

— А я чувствовала себя пустым местом! — во мне вскипела злость. — Я сидела дома, растила твоего сына, создавала уют, ждала тебя по ночам, а ты приходил и даже не смотрел в мою сторону! Я тоже хотела близости, Марат. Я хотела, чтобы ты меня замечал. Чтобы говорил не только о работе. Чтобы спрашивал, как у меня дела. А ты спрашивал только одно: «Почему ужин не готов?»

Мы кричали друг на друга. Выплескивали всю боль, всю горечь, что копилась годами. Это было страшно и освобождающе одновременно.

— Я не знал, — он схватил меня за руки. — Я не знал, что ты так чувствуешь. Ты всегда была сильной, всегда справлялась сама. Я думал, у тебя все хорошо.

— У меня не было ничего хорошо. У меня был только Илья. И иллюзия, что у меня есть муж.

Он притянул меня к себе. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но сил не было. Или не было желания? Я не знала. Я просто замерла в его объятиях, чувствуя знакомый запах, тепло, биение сердца.

— Прости меня, — шептал он, гладя мои волосы. — Прости, прости, прости. Я люблю тебя. Только тебя. Всегда любил. Я просто заблудился.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. Столько боли, столько раскаяния. И любви. Столько любви, что на миг мне показалось — можно забыть, можно простить, можно начать сначала.

— Папа! — Илья вылетел из комнаты и повис на Марате. — Папа приехал! Я знал, что ты приедешь!

Марат подхватил сына, прижал к себе, зарылся лицом в его волосы.

— Сынок, прости меня, — прошептал он. — Я так скучал.

Я смотрела на них и плакала. Плакала молча, размазывая слезы по щекам.