(не) Развод с кавказским мужем - Люсинда Миллер

бы заебись. За семь лет что мы вместе я научил ее отдаче полностью и не стесняться. Амелия оказалась чувственной кошечкой. Вот и сейчас стонет как шлюшка, подмахивает.

— Да, детка, давай, давай… громче стони. Хочу слышать, как тебе мне со мной заебись, — подбадриваю словами, а ладони крепче удерживают тело за талию, не позволяя выскочить.

Я шиплю в ответ, усиливая частоту движений. Потом резко выхожу и наклоняюсь чтобы отыскать ее стонущий рот и грубо целую. По ходу стискиваю набухшие груди с тугими сосками. Одну. Вторую. Чувствую, что долго не протяну — сперма к горлу подскакивает.

Разлепляю наши рты и веду влажную дорожку по шее. Втягиваю носом пот с ее волос, дурея окончательно. Амелия пахнет цветами и возбуждением. Да моя ты красавица — хочешь меня не меньше, только изображаешь холодную суку. Присасываюсь к шее, клеймя собою. Пусть все видят мою страсть, метку мужа.

Амелия ворчит, ежится. Елозит, отыскивая член рукой, и я даю ей то, что она потеряла — вставляю на всю глубину. Мы протяжно стонем. Синхронно начинаем кончать. Ее бедра начинают конвульсивно содрогаться, запуская и во мне фейерверк. В голове гул из моих рваных хрипов и ее скулящих стонов. Мир наш — узкий тоннель из света и сияния звезд. Лишь мы двое в этом маленьком шарике удовольствия. Буря стихает так же быстро, как и нарастала.

Я глохну. Выхожу из нее и падаю на спину, полностью опустошенный, но пиздец какой довольный.

— Понравилось? — сипло спрашиваю, кладя ладонь на бедро жены.

— Угу, — стыдливо бурчит в подушку, и я невольно улыбаюсь.

Ну вот и помирились. (Знал бы что ошибся… наивный)

Глава 6

Амелия

Прошла уже неделя, а я так и не нашла в себе силы подробнее расспросить Архана о его бывшей. В тот день, когда я узнала о его невесте, мне хватило промывки мозгов про вождение авто блондинки. И позже он списал мое дурное настроение на гормоны и наплевав что я не хочу с ним заниматься сексом, взял меня сонной. Мои отказы на Архана действуют словно красная мулета на быка — заводят еще больше. И хотя чего лукавить, я люблю секс с мужем, и Архан пользуется своей властью над моим телом в целях примирения.

В первые годы брака, он даже просил играть для него в неприступность. Теперь это было больше похоже на игру по взаимному согласию. Но мужа она заводила по-прежнему, а я подыгрывала. Не смотря на удовольствие, я лежала под ним и все время думала о том, как он трахает эту Джамилю. Но на этот раз между нами не просто ссора, тут попахивает тайной и мне его отношения с бывшей не дают покоя.

Зачем она вернулась? Какая она? Красивая? Что он к ней чувствовал раньше? А сейчас? Хочет ли он ее сейчас?

Боже, я так с ума сойду, постоянно думая о безликой сопернице. Но спросить мужа боюсь по-прежнему. А у свекрови точно не стану спрашивать. Видеть ее превосходство и злорадство — ни за что на свете! Лучше мучиться в догадках чем быть униженной в ее глазах.

Сегодня я привезла Дамира на очередную тренировку, но не зашла в зал, сославшись на дела. Видеть Архана и восхищенно улыбаться ему, гордится мужем, тренирующим детвору, выше моих сил. А зря. Нутром чую, что пропустила много интересного и важного. Но гордость моя еще не побеждена, и я дожидаюсь возвращения сына в машине, на стоянке.

Дамир, едва забравшись на сидение, смотрит на меня как загнанный волчонок и ворчит:

— Мне сегодня не понравилось тренироваться.

— Почему?

— Тебя не было с нами в зале.

Дамир, обхватив себя руками, молча уставился на меня осуждающим, взрослым взглядом.

Ну начинается. Еще такое мелкий, а уже с гонором. Весь в отца. Комок претензий по мелочам.

— Я ездила по важным делам. Не смогла присутствовать, — отворачиваюсь, пристегивая сына к сидению. — Привыкай, Дамир, что у мамы есть и своя личная жизнь, — сразу расставляю приоритеты.

Командовать над собою малышне я не позволю. Мне хватает их сурового отца. И еще радуюсь, что муж не забрал ключи и права от машины, хотя и грозился. Но, видимо, секс со мной размягчает суровость моего мужа. Но хоть какая-то мне польза от его сексуальной озабоченности.

— Там был один мальчик, — ворчливо добавляет Дамир, снова привлекая мое внимание.

— И что? У вас много мальчиков в группе. Удивительно было, если бы ты сказал, что на тренировке была девочка, — непроизвольно смеюсь, представив хрупкую девчонку-кикбоксера.

— Нет. Этот мальчик у нас новенький. И он — плохой! — психует сын, шлепая ладошкой по сидению и смотрит на меня гневно.

— Чем он плохой? Тем, что поборол тебя? — поддеваю Дамира догадываясь об истинной причине его недовольства.

Кому понравится, когда соперник тебя сильнее? Никому! И мне не нравится, а что делать?

Но сын кривит неприязненное лицо и выдает:

— Он сказал, что мой папа скоро будет его папой. И он злой! Я ненавижу его! У-м! — рычит, отталкивает мои руки. Ерзает на сидении и отворачивается к окну.

Я растерянно хлопаю ресницами, прокручивая фразу сына. Чей папа? Кому папа? И что это за наглый мальчик, который имеет основания бросать такие фразы?

— Повтори что ты сказал, — требую строго.

Сын упорно молчит, глядя на меня с обидой, лишь щеки его надуваются, а глаза блестят, готовые пролить слезы.

— Дамир, повтори что ты мне только что сказал про мальчика, — уже чуть мягче прошу.

— Что тот мальчик будет нашим папиным сыном! — нервно выкрикивает и я резко дергаюсь.

Сильно ударяюсь головой о потолок и морщусь, потирая макушку.

— Кто он? Почему такое сказал? Все расскажи мне, Дамир, — стараюсь придать своему голосу спокойствие, хотя внутри сворачивается в тугой узел.

— Папа будет ругаться.

— Почему папа будет ругаться? — напрягаюсь еще сильнее.

— Он просил не говорить тебе о нем.

— О ком, о нем? Как имя мальчика? — терпеливо расспрашиваю, а у самой все внутри трусит.

— Не скажешь папе что я тебе сказал. Пообещай, мам? — умоляюще просит сын и я активно киваю головой: не скажу. — Рустам.

Рустам. Где-то я слышал уже это имя. Где? Где? Пытаюсь вспомнить, но не могу. Имя распространенное, но детей с таким именем знаю раз два и все. Прошу подробнее о нем рассказать, и сын доверительно делится информацией.

— Он пришел с тетей.

— Какой тетей? — нетерпеливо вырывается у меня.

— Ну, с мамой… — поправляет сын и с облегчением вздыхает. Рад что может мне выговорится. Бедный