Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

резюмировала Агда. — Будешь работать в женском доме. А когда научишься лечить, ценность твоя станет больше. Глядишь, и… Неподалёку раздался взрыв мужского хохота, и старуха тут же замолчала. Неожиданно плавным движением сместилась, заслоняя меня, однако это не помогло. — Ха! Ульрик наконец заставил бездельницу работать! — весело воскликнул один из троих мужчин, вышедших из-за угла долгого дома. — Заставил и заставил, — буркнул другой. Я не была уверена, но вроде бы это он вытащил меня из вод фьорда. — Идём, Даген. Отец велел принести побольше дичи. — Погоди! — отмахнулся названный Дагеном. — Хочу взглянуть на неё. И он уверенно зашагал к нам — высокий, плечистый, русоволосый, в болотного цвета тунике, отделанной синей тесьмой, и широких штанах, от щиколотки до колен схваченных болотными же обмотками. Борода у него, как и у остальных, была подстрижена клинышком, а взгляд необычно тёмных для северян глаз заставлял невольно ёжиться. Я тихо порадовалась, что не успела смыть с лица грязь, хотя теперь эта маскировка казалась более чем сомнительной. — Ну-ка, ну-ка. Подошедший Даген, напрочь игнорируя старуху, протянул руку, чтобы приподнять моё лицо за подбородок. Однако я мягко подалась назад и в сторону, чтобы оказаться позади Агды, а та, вскинув голову, сварливо начала: — Ты слыхал, что тебе было сказано, Даген? Бездельник! Только и знаешь, что развлекаться, поедатель углей! Челюсть Дагена закаменела, глаза сверкнули. — Следи за языком, старуха! — рявкнул он. — Пока я его не укоротил! — Я-то послежу! — Агда не испугалась даже на йоту. — А ты не забывай, что еду за столом сначала надо заслужить! Или Ульрик уже простил тебе испорченного коня? Судя по тому, как заходили на щеках Дагена желваки, никто ему ничего не простил. Сквозь зубы выдав что-то непонятное, но явно нецензурное, он полоснул по Агде злым взглядом, резко развернулся и зашагал обратно к поджидавшим его спутникам. Вскоре они скрылись из виду, но даже тогда я не выдохнула до конца. — Кто такой этот Даген? Агда ответила отрывистой фразой, из которой я поняла только слово «сын». Уловив это по моему лицу, старуха терпеливо растолковала мне смысл сказанного, и выяснилось, что Даген был сыном погибшего побратима Ульрика. Воспитывался в Ульрикстадире наравне с хозяйскими сыновьями, однако предпочитал работе безделье. — Держись от него подальше, — напоследок повторила Агда. — Прочие мужчины тебя, может, и не тронут, но для Дагена рабыни — вещи. Он пользует их, пока не находит другое развлечение, а затем выбрасывает, как обрывки шнурков. Сейчас его ложе согревает Грета — дурочка надеется… Дальше старуха высказалась не совсем ясно, но я догадалась: видимо, названная Грета рассчитывала повторить судьбу Агды, что в случае Дагена было верхом глупости. — Теперь умывайся и идём, — закончила старуха. — Будь старательна и не ходи одна. А завтра на рассвете я поведу тебя и Бьорг в лес — собирать травы. Я кивнула, стараясь не поддаваться вновь накатившему чёрному унынию. «Не думай о будущем. Сосредоточься на настоящем», — твердила я себе, шагая следом за Агдой к месту назначенной мне работы. И всё равно ужасно нервничала.

Глава 9

Большую часть сознательной жизни я провела в мужских коллективах: что в универе, что на работе. Везде уверенно доказывала: шовинистическая шуточка насчёт «курица не птица, женщина не программист» — не более чем несмешная ересь. Однако теперь имела крайне смутное представление, как вести себя в чисто женском коллективе, где мне предстояло проводить львиную долю времени.

Особенно если учитывать не самые тёплые чувства Бьорг и потенциальные проблемы от нынешней фаворитки Дагена. Впрочем, я допускала, что начинаю вести себя, как умная Эльза из известной сказки. В конце концов, никто из хозяев Ульрикстадира пока мне жизнь не портил: наоборот, позволили отлежаться, дали чистую (насколько я представляла) работу и возможность учиться лекарскому делу. «Будь настороже, но не загоняйся раньше времени», — повторяла я, словно аффирмацию. Однако совсем не была уверена, что это сильно помогало.

Агда, то ли видя моё состояние, то ли догадываясь о нём, повела меня в женский дом не сразу. Мы с ней совершили короткую обзорную экскурсию, как назвала я про себя обход жилой части одаля, расположенной на плоском холме и огороженной высоким частоколом. В центре всего, естественно, стоял долгий дом, в котором жили хозяева и дружинники Ульрика, ходившие с ним в викинг. По остальной территории были разбросаны землянки рабов-трэллов, сараи и склады, хлев, птичник, отдельная кухня, кузница и женский дом, где, в том числе, жили и работали многие рабыни-тиры. За пределами частокола тянулись поля и луга для выпаса скота, буквально за оградой был разбит большой огород. Словом, Ульрик производил впечатление хозяина более чем зажиточного — не удивительно, что ему удалось сосватать дочку аж за целого ярла.

Кружной путь к женскому дому меня несколько успокоил, и в длинное и приземистое (как и все здесь) здание я входила гораздо увереннее, чем сама от себя ожидала. Внутри меня встретило традиционное для викингов единое помещение, крышу над которым поддерживали резные деревянные столбы. В центре, как и в землянке Агды, был выложен продолговатый очаг, вдоль стен стояли лавки. Окон как таковых не было: только дыра в крыше над очагом, да два слуховых окошка. Потому, несмотря на ясный день, на столбах горели светильники, и в их не самом ярком свете трудились полдюжины разновозрастных женщин. Двое пряли, ещё трое занимались починкой одежды, одна работала за ткацким станком, ловко перекидывая челнок с одной стороны на другую. Но, естественно, стоило нам войти, как все отставили дела и с любопытством воззрились на нас. — Это Сиара, — коротко представила меня старуха. — Она пока плохо знает язык и не помнит, как прясть и ткать. Рабыни удивлённо зашушукались, а Агда закончила: — Хозяйка Кельда велела, чтобы она работала в женском доме. Объясните ей что и как, а ночевать она придёт ко мне. Вот эта новость была прямо-таки отличной! Похоже, стоило всерьёз поблагодарить Дашку с её любовью к идиотским спорам и неведомую силу, превратившую переводное тату в настоящее. Иначе фрактала с два Агда стала бы настолько обо мне заботиться.

Между тем старуха грубовато подтолкнула меня вперёд, а сама без лишних раскланиваний вышла из женского дома. На пару секунд я оказалась в одиночестве под прицельным обстрелом шести пар глаз, а затем та из женщин, что занималась ткачеством — полуседая,