О, мой профессор! - Лариса Васильева

сквозь темные очки и носить за раз не больше одной Jack Daniels. Моя сумочка по завязку забита каплями, которые нужно заливать в глаза четыре раза в день. Иначе, блин, роговица потемнеет, и начинай все сначала.

— У меня месяц не было секса, — Зараза пробуравила плотоядным взглядом проходящих мимо студентов. — Целый гребаный месяц! Я уже чувствую, как выпала из процесса.

— Не наш формат, — сгримасничала я проходящим мимо громилам.

— А по-моему, наш! — Зараза довольно захихикала, разглядывая тугие бицепсы под обтягивающей футболкой.

— Да ну, тупые качки, — поморщилась я. — Больше мышцы, меньше член.

— Раньше тебе все нравилось, — покосилась на меня Зараза. — Вспомни Тоху. А Серый? Сплошной протеин. Но как ты с ним зажигала, а подруга? — она заржала, пытаясь вывести меня на эмоции.

— Глупая была, — посмотрела на сплошные куски мяса, состоящие из груды мышц, и меня передернуло. — Они, небось, потеют, как свиньи.

— Вот сейчас и проверим! — Зараза сорвалась с места и, перескочив через несколько ступенек, притормозила возле качков. Защебетала, увлекая студентов в здание Alma mater.

Руся с Михой продолжали свое эротическое представление, и я посмотрела по сторонам. Середина июня. У студентов вовсю экзамены, только одна я бездельничаю.

А вот и кое-что интересное! Заметила подходящего к зданию универа Змея и нацепила на лицо милую улыбку.

— Привет, Матвей! — помахала рукой, когда препод поравнялся с нашей компанией.

— Доброе утро, Ростовцева! — на лице не дрогнул ни один мускул. Григорьев прошел мимои я, схватив сумку, последовала за ним.

— Не жарко в пиджаке? — я потрогала его руку выше локтя. Не железные бицепсы, но мне понравилось.

— Нет.

— Может, снимешь? — пошутила. — Жара сорок градусов.

— Может, и сниму, — Змей резко затормозил и исподлобья зыркнул на меня. — Вы что-то хотели, Ростовцева?

— Тебя! — выпалила, почувствовав себя ужасно смелой.

Змей хмыкнул. Его лицо смягчилось, но через мгновение профессор опять нахмурился.

— Это от безделья, Ростовцева, — он двинулся дальше. — Слышал, вы освобождены от экзаменов.

— И? — не поняла, к чему он клонит.

— Я не удивлен. — Змей что, ехидничает? — Может, через год диплом экстерном получите.

Это прозвучало обидно, но я списала ершистость профессора на недавнюю пикантную ситуацию.

— Тебя это злит?

— Нет, — Матвей пожал плечами. — Просто удивляет позиция нашего руководства по отношению к богатеньким студентам, — он скептически изучил мою персону, — и студенткам.

Вдвоем мы вошли внутрь здания и поднялись на второй этаж.

— У тебя консультация? — я заметила в конце коридора толпящихся второкурсников.

— Вам какое до этого дело, Ростовцева? — Змей начал терять терпение. — У вас все лето впереди. Гуляйте, веселитесь, только от меня держитесь подальше.

— А если не могу? — я прильнула к его руке неоднозначным жестом. Змей попытался вывернуться, но я вцепилась мертвой хваткой.

— Отпустите меня, — не освободившись, он затащил меня в пустую профессорскую. — Снежана Игоревна! — Григорьев посмотрел на меня с укоризной. — Вы взрослая девушка.

— Именно. Взрослая, — подтвердила я и, отпустив руку Змея, сослепу наткнулась на стул. Тот незамедлил рухнуть на пол с жутким грохотом.

— Снимите же их, в конце концов! — возмутился Матвей, возвращая стул на место. — Завели моду в здании университета разгуливать в солнечных очках!

В профессорской сумрачно. Высокий раскидистый клен закрывает единственное окно от солнечного света, поэтому я без опасения скинула очки.

— Что с вами? — по лицу Матвея пронеслась целая гамма чувств.

Как тебе мои круги под глазами, Змеюшка? Зрелище не для слабонервных.

— Что думаешь, со мной произошло? — я игриво провела пальцем по пуговицам его рубашки.

— Ростовцева, мне до шуток, — взбеленился профессор. Какой нервный, прямо дрожь берет.

— Мне тоже, — я сократила расстояние между нами до минимума.

А Матвей высокий и ничего так себе, симпатичный. И как я раньше этого не замечала?

— Давай, сегодня начнем как цивилизованные люди: не с траха, а с поцелуя, — промурлыкала я и прикоснулась первым поцелуем к губам профессора.

М-м-м, какие мягкие губы, и какой сладкий поцелуй с привкусом ментола. И ничего, что Матвей застыл, как истукан, и не ответил на поцелуй. Со временем расшевелю. Вдохнула древесный аромат его туалетной воды и меня словно по нервам резануло.

Черт! Возбуждает! Воздух так и пропитан похотью и желанием. Вдыхая этот аромат, хочется заниматься любовью всю ночь напролет.

Какие, однако, странные мысли для обычного поцелуя. Я почувствовала, как щеки заливает румянец.

Вот же хрень! Отродясь не краснела. Даже когда Серый исполнил откровенный танец с демонстрацией своих прелестей, поглядела и не моргнула. А сейчас? Что это со мной?

— Ростовцева, мы же с вами вроде обо всем договорились! — почувствовав мое замешательство, Змей отстранился.

— Сколько тебе лет? — брякнула я, пребывая в ужасе от странных ощущений.

— Тридцать пять, — также быстро выпалил Змей.

— Очешуеть! — я выругалась и всплеснула руками.

Совсем жара мозги расплавила! Нашла о чем париться. Поцелуй с престарелым гуманитарием. Тоже мне событие века!

Я прижала ладонь ко лбу, вдруг это инфекция. А мне болеть никак нельзя.

— Ростовцева, выбирайте выражения! — серый взгляд Матвея метал молнии. — Какой я вам престарелый гуманитарий?

Одуреть! Я произнесла это вслух.

— Я просто вспомнила тебя в прошлый раз и сейчас, — я стыдливо опустила взгляд и снова подняла, заметив, что Матвей смутился. Усмехнулась, отметив про себя, что у Григорьева серые глаза. Хотя какое мне дело до пигмента его радужки. — Тогда ты был настоящим мачо, ураганом…

— Не напоминайте, — Змей сгримасничал.

— А сейчас целуешься как…, - подходящее слово, как назло, не подбиралось.

— Не надо, — прошипел Матвей, и в его голосе послышалась такая ярость и угроза, что я оставила комментарии при себе.

— Поняла! Ухожу! — я подняла руки, демонстрируя полную капитуляцию. — Обнимашки на прощание, — я прижалась к Матвею. Он не оттолкнул. Уже хорошо.

Насвистывая веселую мелодию, быстро сбежала по ступенькам на первый этаж, как вдруг поняла, что забыла очки. А без них на солнышко никак.

Профессорская оказалась закрытой. Пришлось заглянуть в аудиторию. Матвей расхаживал по кафедре, скрестив руки на груди. Пиджак небрежно скинут на спинку стула. Взгляд сосредоточенный. Заметила на столе мои солнечные очки.

— Близко к мифологическому религиозное мировоззрение, — вещал Змей, разбирая экзаменационные вопросы. — Оно апеллирует к фантазии и чувствам, но при этом не смешивает сакральное и земное. Религия — мироощущение и мировоззрение, а также соответствующее поведение, определяемое верой в существование Бога, божества; чувство зависимости, связанности и долженствования по отношению к тайной силе, дающей опору и достойной поклонения. А кто мне ответит, что значит религия по Канту?

Матвей обвел взглядом притихшую аудиторию. Студенты молчали, и профессор нахмурился.

— Фундаментальные основы философии составляют большую часть образовательного процесса и почти половину экзаменационных билетов, — Матвей недовольно покачал головой.

— Религия — это