Ненастоящая принцесса - Надя Смирнова

– Мы… мы хотим сначала… обсудить некоторые моменты, – попыталась вставить Софи.

Но граф перебил её — спокойно, почти вежливо, но с явным намерением прижать:

– Вы ведь хотите процветания для народа, правда?

Софи неуверенно кивнула. Совет старейшин изначально должен был помогать в управлении страной, но сейчас всё выглядело иначе. Правила изменились. И Буров хотел напомнить, кто здесь настоящий игрок.

– Тогда доверьтесь нам, – продолжил он, сводя руки на столе, – дайте Совету полномочия. Чтобы мы могли действовать быстро и решительно. Пока ещё не поздно.

– Мне бы хотелось, чтобы традиции остались нерушимы, – сказала Софи сдержанно, – Даже в трудные времена мы должны помнить, кто мы и откуда…

– Вам следует не только помнить, Ваше Высочество, – перебил он уже без всякого намёка на мягкость, – но и начать действовать.

Софи робко кивнула. Что ж, пока она сама во всем не разберется, лучше будет, если они будут принимать её за наивную, неуверенную в себе девушку. Во всяком случае, так хотели её родители, а уж отец точно знал все правила игры; не спроста он старался держаться от двора как можно дальше.

Она будет такой, какой её хотят видеть все. Пешкой, на которую можно не обращать внимания, а после, когда дойдет до края доски, она покажет им всем. Главное — дойти до края доски.

Всё заседание прошло в том же духе. Старейшины вопрошали и обвиняли её, принцессу, во всех бедах, а она лишь робко кивала и прикусывала щёку изнутри, чтобы не сказать чего-то лишнего в ответ.

После заседания встречи с министрами следовали одна за другой, и каждая, казалось, тянулась дольше предыдущей. Каждый министр долго и в красках описывал состояние своей отрасли и говорил о необходимости восстановить именно её в первую очередь. Софи лишь вежливо кивала и говорила одно и тоже: «Я приму во внимание всё сказанное при распределении бюджета».

Как странно, в последние три месяца её усердно готовили к тому, что она станет одной из принцесс Миэлнии. Учили этикету, придворным танцам, светской беседе, но никто не учил её управлять страной. Конечно, Елена этого и не планировала никогда на самом деле; обе принцессы должны были во всём советоваться с ней, а старейшины и министры так рьяно наседали, желая активно влиять на сознание принцесс или даже получить право на самостоятельное принятие решений.

— Они будут лебезить, втираться в доверие или же пытаться запугать тебя, — наставлял отец Софи перед коронацией, — не верь никому! Думай своей головой. Они все твои враги.

— Но с Теей и Еленой мы же не враги!

— Софи, ты не слушаешь! Враги все. Тея служит Елене, а Елена хочет посадить на трон своего сына, и для этого ей нужна Тея, а не ты. Как ты думаешь, что она сделает с тобой, как только ей это удастся?

В тот день Софи не ответила отцу. Елена, милая, ласковая Елена, которая с такой добротой и участием относится ко всем... Неужели она вот так запросто сможет отдать приказ убить Софи? Не она ли говорит в открытую, что нужно избавиться от старейшин, как только придет время? Так что ей помешает избавиться от Софи?

Эти мысли путались в голове девушки, казалось, что враги действительно повсюду, и никому нельзя верить. Как же тогда ей выбраться из всего этого?

— Люди, тебе поможет народ, нужно лишь склонить его на свою сторону, — говорил отец.

Народ, как он мог помочь ей во дворце среди интриг и хитроумных игр? Софи не знала, но доверяла отцу и, вечером отправляясь в госпиталь, чувствовала прилив сил. Там она встретится с народом и попытается добиться его расположения. Госпиталь полон больных людей, а уж как обращаться с ними, Софи знала наверняка.

Выходя из кареты, она ощутила радостное предвкушение, а зайдя в помещение, не смогла спрятать улыбку. Само место было ужасным: старые облупившиеся стены, койки, стоящие слишком близко друг к другу, смрад немытых тел, крови и медикаментов. Но всё это вовсе не пугало Софи, а скорее напоминало ей о доме и детстве, о родных людях, бабушке и Кристине. Теперь в госпитале она просто посетительница, напомнила себе Софи, но всё же здесь она чувствовала себя на своём месте.

Лёгкое прикосновение к её руке заставило девушку вздрогнуть. Софи быстро оглянулась: рядом стоял её ассистент Александр Буров. Сейчас он приветствовал главу госпиталя, женщину в летах, но Софи испугалась. Что, если он дотронулся до её руки не просто потому, что помещение было тесным? Что, если в этот короткий момент он совершил колдовство? Но какое? Софи ничего не чувствовала, только испуг от прикосновения,