Эльвендор-1 - Маргарита Боулес

На девушке было серое строгое платье и белые туфли на маленьком каблучке. Ханна была обычной девушкой с русыми волосами и милой улыбкой.

— Приятно познакомиться.

Она смутилась и учтиво поклонилась.

— Желает ли, лирая, начать водные процедуры?

— Желает, — согласилась я, пребывая всё ещё в некотором замешательстве и отрицании, но решила, что неплохо заодно и узнать что-то об устройстве этого мира, задать вопросы, которые мучили голову и получить ответы.

Девушка молча обошла кровать королевского размера, подпёрла стену и открыла тайную дверь. Я удивлённо юркнула внутрь и оказалась в просторной ванной комнате или парной. Ханна назвала эту комнату — купальней. Стены, пол и потолок были выполнены из дерева, как и остальные приборы, стулья и сиденья. Здесь пахло банным дубовым веником и эфирными маслами, благоухали ароматы трав, и по комнате разносился пар.

Я невольно сделала глубокий вдох, и нос пробили горячие ароматы, проникая до самых лёгких. Давно я не была в баньке, давно не парилась, а тут настоящая собственная сауна под боком. Есть и бочка с ледяной водой, огромная и глубокая. На стенах висели сушёные травы, на полках стояли баночки и скляночки с различными маслами и местными кремами, шампунями и бальзамами. Имелись веники, массажные приборы из дерева и гребни для волос.

— Раздевайтесь, лирая.

— Нет, ты мне покажи, что и как, а я уж сама.

— Нет-нет, что вы, лирая! Как можно самой? — она подняла глаза и в ужасе посмотрела на меня, а потом виновато опустила взгляд в пол. — Неужели я Вас не устраиваю? Вайя лишит меня кровных драков.

У девушки глаза были на мокром месте.

— Драков?

— Жалования, — пояснила она, и её глаза снова уставились на меня в изумлении. Ну, какая принцесса не знает собственную валюту?

— Иоханна, ты ничем не провинилась. Отвернись, пожалуйста, я сама войду в купальню, а ты посиди тут, хорошо?

— Хорошо, лирая, — она улыбнулась. — Может поддать пару?

— Можно, — согласилась я и легла в тёплую воду. Девушка подлила в большую чугунную ванную кипятка, и блаженная нежность прошлась по телу.

— Ты хорошо знаешь историю, Ханна?

— Неплохо.

— Расскажи мне.

— Рассказать? — в голосе изумление. — О чём бы Вы хотели услышать историю?

— Расскажи об Эльвендоре.

Начала свой рассказ Ханна издалека, и я слушала её голос и впервые верила в чудо, хотя расскажи мне эту историю раньше – вряд ли бы отнеслась серьёзно.

«Наш мир создали древние драконы, пришедшие из других миров, и на время обосновались в этом изначально пустом отрезке материи. Братья умели управлять тремя стихиями: воздухом, водой и землёй.

Эль — первый и старший брат управлял воздушной стихией. Сильный и крепкий дракон, справедливый, но и суровый. Он был защитой и опорой миров: создал небо, погоду; ветра поклонялись ему, а в пустоте появился кислород. Один из важнейших элементов нашей сути. Без него не смогла бы зародиться ни одна живая душа.

Вен — средний брат. Он был тихим и скрытным, любил природу и создал землю, почву и растения. Наполнил мир жизнью, вложил душу в каждый уголок. А на месте серой бесплотной пустыни появились: континенты, равнины и дали, леса и буравы, поля разукрасились многочисленными цветами и шуршащей травой, а горы вознеслись до самых облаков. Гордился брат своими творениями, любил и оберегал.

Дор — младший из братьев. Его стихией была вода. Он создал влагу, а в центре нашего мира - водоём, соединяющий четыре стороны света. Создал и реки, что потекли между землями, насыщая растения и почву, обогащая и наполняя. Так и был создан наш мир — Эльвендор. Изначально братьев было четверо, но последний был заносчивым и пылким, не мог усидеть на месте и не желал подчиняться. В его венах текла жгучая чёрная кровь, а его пыл мог остудить лишь Дор.

Четвёртого брата звали — Йер. Он управлял огнём. Самой разрушительной и беспощадной стихией. Старший брат видел, что миру не хватает тепла и уговорил Йера сотворить светило. Огненный дракон нехотя согласился, и создал из раскалённой лавы - Солнце, что согрело мир и наполнило светом.

Объединившись, сотворили братья — человека. Каждый вложил в своё главное творение по частичке души, а последним элементом стал - эфир. Пятый элемент, дарующий магию и способность превращаться в животных, первые люди получили возможность обращаться в драконов. Лишь их потомки до сей поры могут принимать форму наших Создателей».

— А почему огненного дракона нет в названии?

— Йер был неугомонен и часто пытался завладеть главенством. Хотел, чтобы ему подчинялись братья. Он устраивал поджоги и войны, разжигал недовольства, а потом сошёл с ума, лишился рассудка, и братья отправили его в изгнание, исключили из священных свитков и лишили магии, дабы не мог он более причинить некому вред. Но люди, в чьих жилах течёт кровь красного дракона до сей поры представляют опасность. Они славятся бурным нравом, вспыльчивы и резки, а их драконы самые опасные на всём белом свете.

— Значит здесь магия доступна каждому?

— Нет, лишь избранным. С каждым годом связь с прародителями угасает, и эфир достаётся лишь самым сильным и достойным.

— Какой самый редкий цвет у драконов?

— Чёрный, — в голосе девушки послышались холодные нотки и намёк на ужас.

— Почему?

— Говорят, сам Йер был чернее угля, чернее ночного беззвёздного неба, ярче самой Тьмы и пустоты. Лишь избранным достаётся такой цвет и только по ветке королевской крови. Иногда цвет проявляется спустя поколения и только у наследников в королевстве огня — Файердор. Говорят, в их жилах течёт чёрная кровь, сердце пылает в огне, а душа принадлежит древнему дракону Йеру, что сошёл с ума.

— Я видела чёрного дракона, — сказала я и хотела добавить, что он спас меня, а не убил, а ведь мог бы позволить умереть.

— Королевство Файердор ополчилось на весь свет и его король, кажется, сошёл с ума. Видимо, проклятие Йера настигло и его, — тихо заключила она, как-то печально.

— Спасибо, Ханна, можешь идти. Я немного отдохну.

— Я приготовлю Вам одежды.

Ханна удалилась, а я размышляла, пыталась понять, куда попала, во что вляпалась, но на ночь глядя мысли путались и нить терялась. Я долго не приступала к омовению. Странно это было и некомфортно, что ли. Словно трогаю чужого