Хозяйка Кленовой Долины - Ayashka Ahmedova

девушки. На треке случаются разные... несчастные случаи, леди Жаклин. Кони ломают ноги, жокеи вылетают из седел. Моя лучшая наездница Кэтрин не знает пощады. Подумайте хорошо, стоит ли ваша жизнь этого полуразрушенного гнезда.

Он намеренно направил своего жеребца ближе ко мне, протягивая руку в кожаной перчатке, словно желая коснуться моей уздечки. Но Нейтен среагировал быстрее молнии. Он резко перегородил дорогу графу своим Эдмундом, заставив коня Оливера попятиться.

— Держись подальше от нее, Терон, — глухо, с яростным рыком произнес Нейтен. В его голосе было столько скрытой угрозы, что даже свита графа подобралась. — Твои штучки здесь больше не пройдут. Убирайся вон.

Граф Оливер медленно опустил руку. Его серые глаза сузились, превратившись в две щелки, полные яда. — Ты всё такой же цепной пес, Нейтен. Смотри, как бы тебя не посадили на более короткую цепь. Доброго дня, леди Жаклин. Надеюсь, вы окажетесь умнее своего приглядывающего.

Граф резко развернул коня и вместе со своими людьми сорвался на галоп, оставляя за собой лишь облако осенней пыли.

Мы вернулись в конюшню в полном молчании. Виола и дядюшка Барнаби ушли в дом, чтобы подготовить обед, и мы с Нейтен остались совершенно одни. Атмосфера была наэлектризована до предела. Страх после угроз графа смешивался внутри меня с диким адреналином.

Я завела Оскара в денник, расседлала его и начала усердно тереть его бока щеткой, пытаясь унять дрожь в руках.

Вдруг шаги Нейтена раздались совсем рядом. Он зашел в мой денник и мягко, но решительно отобрал у меня щетку, откладывая её в сторону. Я обернулась, упираясь спиной в деревянную перегородку.

— Жаклин, — его голос звучал хрипло. В карих глазах металось пламя. — Ты испугалась? Терон опасен, он не шутит.

— Я не боюсь его, — упрямо вскинула я подбородок, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Я не отдам ему поместье.

Нейтен смотрел на меня так, словно я была его личным проклятием и спасением одновременно. Он сделал шаг вперед, лишая меня пространства. От него пахло морозным воздухом, разгоряченной кожей и тем самым мужским ароматом, который сводил меня с ума.

— Сумасшедшая... — прошептал он. — Какая же ты упрямая.

Пока никто не видит, пока конюшня была пуста и скрыта от чужих глаз, Нейтен резко подался вперед. Его ладони легли на деревянную стену по обе стороны от моей головы. Он наклонился и накрыл мои губы поцелуем. В этот раз в поцелуе не было ночной нежности. Это было собственническое, яростное утверждение. Его губы настойчиво сминали мои, словно он пытался стереть даже воспоминание о том, как граф Оливер смотрел на меня. Этот поцелуй запечатал мои губы, заставляя меня забыть обо всем на свете — о графе, о долгах, о скачках. Я ухватилась пальцами за лацканы его кожаной куртки, отвечая с той же отчаянной страстью. Моё тело вспыхнуло, требуя большего, но Нейтен помнил свое обещание. Он резко отстранился, тяжело дыша. Его зрачки были огромными. Он провел большим пальцем по моей припухшей нижней губе, развернулся и быстро вышел из конюшни, оставляя меня наедине с моим сбившимся дыханием.

За ужином обстановка оставалась напряженной. Присутствие Виолы немного разряжало атмосферу — подруга весело щебетала о столичных сплетнях, пытаясь расшевелить дядюшку Барнаби, который смущенно улыбался в свои седые усы. Нейтен сидел напротив меня, сосредоточенно разрезая мясо на тарелке. Мы не разговаривали, но каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекались, между нами словно проскакивал электрический разряд. Поцелуй в конюшне изменил всё. Теперь мы оба знали, что пути назад нет.

После отбоя усадьба погрузилась в темноту. Я долго лежала в своей постели, уставившись в потолок. В голове крутились слова графа Оливера: «На треке случаются несчастные случаи... Кони ломают ноги...» Страх за Оскара ледяной змейкой заползал в душу.

Поняв, что уснуть не удастся, я поднялась. В этот раз я оделась скромнее — простое домашнее платье и теплая шаль на плечах. Взяв подсвечник, я тихо вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Мне нужно было отвлечься. Лучшим лекарством от тревоги для меня всегда были книги.

Библиотека Кленовой долины встретила меня прохладой и запахом старой бумаги. Я зажгла несколько свечей на столе, разгоняя ночную тьму. Полки ломились от старинных фолиантов. Здесь были книги по ветеринарии, истории коневодства и даже старые дневники дедушки.

Я вытащила массивный том с подробными картами и описанием треков Королевских скачек прошлых лет. Устроившись в глубоком, мягком кожаном кресле у окна, я погрузилась в чтение. Я изучала каждый поворот, каждую сложную дистанцию, пытаясь понять, где Кэтрин — наездница графа — может ужиться со своим конем, и как мне её обойти.

Время текло незаметно. Строчки перед глазами начали расплываться. Усталость после изнурительной дневной тренировки и пережитого стресса взяла свое. Моя голова тяжело опустилась на мягкую обивку кресла, книга соскользнула на мои колени, а веки сомкнулись. Я уснула глубоким, безмятежным сном, согретая слабым теплом догорающих свечей.

Около трех часов ночи дверь библиотеки тихо скрипнула.

В комнату вошел Нейтен. Он, как обычно, совершал ночной обход конюшен и территории, когда заметил слабый свет в окне первого этажа. Зайдя внутрь, он остановился.

Его взгляд смягчился, когда он увидел меня. Я спала, свернувшись калачиком в огромном кресле. Мои огненные рыжие волосы разметались по плечам, а лицо во сне выглядело таким юным, беззащитным и трогательным. Вся дневная дерзость и упрямство исчезли, уступив место хрупкости.

Нейтен тихо вздохнул. Он подошел ближе, стараясь не издавать ни звука. Его взгляд упал на книгу о скачках, лежащую на моих коленях. Мужчина покачал головой: «Даже ночью думает только о деле...»

Он аккуратно взял книгу из моих рук и переложил её на стол. Затем Нейтен повернулся к большому дивану, взял оттуда теплый, пушистый шерстяной плед в клетку и вернулся к креслу. Бережным, невероятно нежным движением он накинул плед на мои плечи, тщательно укутывая мои ноги от ночной прохлады. На секунду его пальцы задержались у моего лица. Он убрал непослушную рыжую прядь мне за ухо, его теплая ладонь едва ощутимо скользнула по моей щеке.

Нейтен долго стоял так, просто глядя на меня в полумраке библиотеки, словно защищая мой сон от всех графов и опасностей этого мира. Наконец, он задул догорающие свечи, оставив гореть лишь одну, самую дальнюю, чтобы я не проснулась в полной темноте, и бесшумно покинул комнату.

Я спала до самого утра, и впервые за долгое время мне снился теплый, уютный сон, в котором не было места страху.

Глава 5. Обжигающие